— Что ты хочешь услышать? Да, к прислуге здесь относятся как к собственности. В основном, это люди из Озёрного города, а у них после разрушения Дейла драконом выбор небогатый. Им только и остаётся, что рыбу ловить, да, по старой памяти, ещё с эльфами по мелочи торговать. Простой люд бедствует, а работать в Лихолесье — считается за привилегию. Поэтому они и терпят всё! — Теперь она уже почти срывалась на крик. — Мне пришлось вести себя также, как и они. Иначе бы начались вопросы. Неужели это так сложно понять?! А на счёт того, чтобы говорить на чистоту, то может тебе первой и начать? — Перешла она в наступление. Конечно, я всё это понимала, но дело было совсем в другом.
— Выведи меня из Лихолесья. Помоги мне добраться до Беорна. — Проговорила я уже тише. От неожиданной смены темы, Сельвен выпрямилась и широко распахнула свои зелёные глаза.
— Нет. — Упрямо ответила эльфийка. — Это невозможно, Даэ. — Я еле сдерживалась, руки жгло так, будто они были объяты пламенем.
— Почему? — Выдохнула я. — Что тебе от меня надо? — Но эльфийка покачала головой.
— Нас просто не пропустит патруль на границах.
— Но я же буду с тобой.
— Не всё так просто, Даэрэт. — От разочарования я глухо зарычала, резко разворачиваясь к двери.
— Ты куда? — Забеспокоилась эльфийка.
— Надеюсь, в лес мне разрешается ходить?
— Да. Но только до границы… — Ответила она почти машинально, неотрывно глядя на меня. — Ты не боишься? — «Бояться стоит тому, кто встретится мне на пути», — хотелось сказать мне, но в ответ я бросила через плечо.
— Мне надо сейчас побыть одной. Иначе я сойду с ума. — Эльфийка уже открыла рот, чтобы мне возразить, но я её опередила. — Не каждый день я становлюсь чьей-то собственностью. — Сельвен виновато опустила глаза и понимающе кивнула.
— Это только до весны. — Был её ответ. Только дело было не в этом, а в том, что я не знала, сколько мне осталось. И доживу ли я до весны. Но, по понятным причинам, я не могла ей это объяснить. Не сказав ни слова, я скрылась за дверью.
Как только я вступила в чащу, лес облегчённо вздохнул и одобрительно зашумел, будто родитель, к которому вернулось заплутавшее дитя. С каждым шагом жжение в моих руках уменьшалось, и я внутренне успокаивалась. Меня вновь охватило знакомое чувство лёгкости и защищённости, которое я испытывала только под сенью этих гигантских лесных исполинов. Я беспрепятственно углублялась всё дальше в чащу, то и дело нежно прикасаясь к стволам деревьев, вдыхая полной грудью аромат травы, мха и чего-то неуловимого сладкого витавшего в воздухе. Лес вёл меня куда-то, и я следовала его зову.
Он медленно провёл ладонью по её груди, чуть сжав пальцами чувствительный сосок, и она выгнулась ему навстречу, изнывая от нетерпения, послушно призывно раздвигая стройные ноги. Она была готова. Он чувствовал это в воздухе, в горящем, чуть затуманенном взгляде, в том, как она прерывисто дышала. Её волосы, цвета мёда, золотистым шёлком рассыпались по траве, кожа слегка мерцала в лунном сиянии, полные губы алели от поцелуев — она была прекрасна. Как он мог ей отказать?
Его рука скользнула вдоль её тела, прочертив невидимую линию от подбородка по ложбинке между грудей, спускаясь всё ниже. Когда он коснулся центра её наслаждения, с алых губ сорвался сладострастный стон. Улыбнувшись, он скользнул внутрь, чувствуя влагу её желания. Та, что сейчас плавилась в его руках от томления, не была девственницей, а значит, ему можно было не сдерживать себя. Он уверенно двигал уже двумя пальцами, стимулируя одновременно чувствительный бугорок, и светловолосая, не сдерживая стонов, ответно встречала каждое его движение. «Так близка» — пронеслось в его голове. И, словно в ответ на его мысли, тело его спутницы задрожало от захватившего её наслаждения. Он быстро убрал руку и вошёл в неё одним решительным движением. Она чуть вскрикнула от неожиданности, но уже в следующее мгновение сомкнула ноги на его пояснице, углубляя проникновение. Они двигались в унисон, и её сладострастные стоны становились всё громче. Но ему этого было мало, он хотел чувствовать её ещё глубже.
