Я расстарался на славу. Очередь из двух десятков керамических пуль превратила приличных размеров кусок базальта в груду дымящихся камней, а самое главное, грохота было, словно от лобового столкновения двух железнодорожных составов, груженных доверху чугунными болванками. На месте Громыхалы я бы тут же свалился с дерева. Однако, нужно отдать должное завидной прочности драконьих нервов, он не только не упал на землю, а преспокойно продолжал висеть вниз головой, обозревая окрестности в поисках источника своего беспокойства, развернув на всякий случай крылья во всю их ширь, готовый при малейших признаках опасности взмыть в небеса. По какой-то никому неведомой причине взгляд его немигающих глаз был направлен не в сторону разрушенной скалы, а именно на тот куст, за которым наша четверка с нетерпением поджидала того момента, когда дракон окончательно придет в себя, чтобы поочередно шаркнуть ножками перед единственным представителем местной драконьей популяции. Не откладывая дела в долгий ящик, рептилия отцепила хвост от ветви дерева и, сложив крылья вдоль туловища, спикировала к земле. У самой ее поверхности перепончатые паруса распахнулись с характерным хлопком раскрывающегося парашюта и понесли монстра над поросшим чахлой травкой и усыпанным сосновыми шишками полем прямиком в нашем направлении. Пролетев половину расстояния, крылатая тварь попала под щедро льющийся с небес поток солнечного света и засверкала нестерпимым до рези в глазах переливчато-радужным разноцветьем. Казалось, дракон от кончика хвоста до рогатой головы был охвачен каким-то магическим огнем.
Ко всеобщему сожалению, долго любоваться умопомрачительным по красоте полетом экзотического существа нам не довелось. Громыхала молнией спланировал к кусту, за которым мы прятались, и метрах в пяти от него часто-часто захлопал крыльями, замедляя скорость полета. В результате нас едва не посшибало с ног плотным потоком воздуха, а бедное растение едва не было вырвано из земли с корнями вместе. Остановившись окончательно, дракон сложил крылья за спиной, привстал на задних лапах, вытянув хвост вдоль туловища, повернул свою тяжелую прямоугольную голову в сторону прячущихся за кустом непрошеных гостей и зарычал на всю округу громоподобными басом, жутко грассируя:
– Эй, гости дорррогие, будьте добррры пррредстать пррред очи хозяина здешних мест! Не дрррейфьте, никакого ущерррба вашему здоррровью с моей стороны не будет… Гарррантирррую!
Рептилия будто специально, с намерением подольше поиздеваться над нашими ушами, составляла фразы таким образом, чтобы в них было побольше «рычащих» слов.
При всей карликовости нашего дракона это все-таки была бронированная громадина, возвышавшаяся над поверхностью земли метра на четыре, к тому же обладавшая боевым огнеметом, способным в считаные секунды расплавить броню легкого танка или бронетранспортера. Если учесть тот факт, что, помимо огнемета, само тело ящера, включая гибкий хвост и бритвенной остроты когти, – прекрасная боевая машина, никто нас не осудит за то, что мы малость струхнули и выполнять законное требование хозяина здешних мест вовсе не торопились.
– Ну… поживее, поживее, дрррузья!.. Паррра людишек, гном, огррр и пессс…
До нас, наконец, начало доходить, что продолжать играть в прятки со столь проницательным существом, по крайней мере, невежливо. На нашем месте следовало бы чуть-чуть поторопиться – не хватало, чтобы монстр начал первым предпринимать шаги к сближению, устранив, например, злосчастный куст своим огненным дыханием. Первым это понял Его Величество и, гордо вскинув голову, как и подобает самодержавному монарху великого народа, покинул убежище. Остальные нестройными рядами потопали вслед за отважным гномом. Наш лохматый друг поначалу хотел проигнорировать приглашение к разговору. Пришлось мне прихватить псину за ошейник и тащить едва ли не силой. Другую руку я как бы невзначай положил на рукоять «скорпиона» – мало ли какие мысли могут возникнуть в драконьей голове на предмет кулинарных достоинств новоприбывших. Меня вовсе не успокаивало, что согласно многочисленным хроникам летающие ящеры предпочитали говядину, баранину, на худой конец, свинину. Мало ли что могло случиться с головой Громыхалы за время его длительного затворничества. Может быть, идея фикс употребить внутрь первого встречного человека целиком и полностью овладела всеми помыслами чудовища, и как только мы окажемся на поляне, оно тут же начнет воплощать в жизнь свои маниакальные планы.
