На наше счастье, чешуйчатое создание вовсе не собиралось причинить гостям какой-либо вред. По мере приближения нашей группы оно даже сделало пару шагов назад, увеличивая дистанцию (по-видимому, для того, чтобы при неконтролируемом сбросе излишков горючего случайно не испепелить гостей), умудряясь одновременно держать каждого из нас в поле зрения своих золотисто-янтарных глаз с вертикальными кошачьими зрачками непроницаемого черного цвета, из глубин которых, как мне показалось, поднимались золотистые искорки и затухали, так и не вырвавшись наружу. Вглядываясь в эти глаза, я невольно сравнил их с магическим камнем, хранящимся в котомке нашего чародея, и подивился наблюдательности того, кто впервые дал черным опалам столь меткое второе название – «Глаз дракона».
Матео остановился, еще больше приосанился и, тщательно маскируя невольный страх перед чудовищем, обратился к дракону с напыщенной речью:
– Я – король всех гномов Матео Третий по прозвищу Кузнец и мои спутники: Ромуальд-Подкидыш, больше известный как вор Коршун, юный маг Фарлаф, местный житель Трол и пес по кличке Злыдень, счастливы лицезреть последнего представителя славного племени драконов. Нам пришлось проделать долгий и трудный путь, чтобы встретиться с самим Громыхалой…
Внезапно из огнеметного сопла пресмыкающегося вырвался тонкий шнур пламени и уперся в землю в непосредственной близости от ног монарха.
– Гном, ты иззздеваться сюда пррриперррся?! – возмущенно воскликнул дракон. – Мое имя Гррромоверрржец! Лишь злопыхатели и ненавистники называли Великого Громовержца недостойным именем Громыхала! – От волнения на последней фразе своего выступления дракон совершенно позабыл о своей картавости и перестал растягивать звук «р».
Видя подобную реакцию хозяина долины, гном побледнел и сделал шаг назад – прочь от обугленного драконьим дыханием пятачка земли, но самообладания ничуть не утратил.
– Простите, Великий Громовержец, однако за пределами скальной стены, окружающей вашу обитель, вас все знают как Громыхалу и никак иначе.
– Все знают, говоришь! – удовлетворенно прорычал дракон, пропустив на сей раз оскорбительное для его драконьего слуха прозвище мимо ушей. – Значит, не забыли?
– Да-да, конечно же, не забыли, – принялся развивать успех Его Величество. – Может быть, вам что-нибудь говорит имя Калина?
На мгновение чудовище призадумалось. Зажмурив глаза, Громыхала поднес переднюю лапу к своему шишковатому черепу и совсем по-человечески принялся сосредоточенно скрести его своими серповидными когтищами.
– Калина, Калина?… Вспомнил! – Ящер широко распахнул глаза и обвел присутствующих более приветливым взглядом, нежели несколько мгновений назад. – Знавал я одного, дай, Создатель, памяти, ага, тыщи три годков назад перед самым приходом людей в этот мир. Великих способностей был гном…
– Почему был? – На волне хорошего настроения дракона я позволил себе вклиниться в разговор. – Не далее как пару-тройку недель назад мы с ним имели удовольствие беседовать. Кстати, о драконьем племени в общем и о Мудрейшем Громыхале – в частности, Калина говорил только в восторженных тонах. Простите нашу неосведомленность насчет обидного для вас прозвища, но именно этим именем называл вас Калина.
– Ха!.. Ха!.. Ха!.. Мелкий шалунишка! – Громыхала-Громовержец огласил окрестности (простите за тавтологию) громоподобным смехом. – Именно он чаще всех доставал меня всякими мелкими пакостями. Однако талантлив был засранец. Я его даже вопреки правилам в ученики к себе определил, наравне с прочими моими соплеменниками. Всего за сотню лет мальчик превратился в настоящего дракона…
