Подождав, пока Итиар позавтракает, Ондатра потянул ее на прогулку. Прочь от запахов гнилого дерева и дыма, далеко вдоль песчаного берега у кромки леса. Гул и кутерьма поселения постепенно остались позади. Слева тянулось озеро, и, казалось, оно подобно океану без берегов, такое оно было большое. Волны тихо плескались о песок, пахло водорослями, чирикали просыпающиеся птицы. Итиар куталась в накидку:
– Воздух здесь такой холодный, но ты прав, он вкусный… сладкий. Хочется вдыхать его снова и снова. Даже интересно, какая в этом озере вода.
Она скинула накидку, Ондатра еле успел поймать ее, чтобы ветер не унес в озеро. Затем пошла на шелест волн, прощупывая дорогу ступнями. Когда нога плюхнула по воде, скинула обувь и медленно вошла в озеро, подобрав края ткани, в которую была завернута.
– Какая холодная! – воскликнула девушка, зябко обняв себя за плечи. – Как ты в ней плавал?
Она хотела было пойти обратно, но запнулась и рухнула в воду. Парень ринулся на помощь, кинув накидки прямо на песок. Он выхватил ее из воды, разглядывая со всех сторон. К счастью, Итиар не ударилась, просто окунулась с головой. Рисунок на лице растекся, теряя четкость, ткань стала темно-розовой, и она задрожала, постукивая зубами:
– Как холодно!
Ондатра вывел девушку на берег, растирая ее плечи. Между пальцев струилась вода, ладони ощущали рельеф горячего тела. Красный зверь скрутился в тугой узел. Сладкий запах волос, ставший особенно вкусным в местном воздухе, сильно взбудоражил его. Внизу живота плоть нестерпимо напряглась. Итиар прижалась к его груди:
– Я такая неуклюжая. И зачем я только сунулась в воду? Дура.
Он зарылся носом в волосы у нее на виске, вдыхая сладкий запах. Девушка вдруг обхватила его за шею и прильнула губами к губам. Это прикосновение почти обожгло кожу, он удивленно посмотрел на нее.
– Дура я, – продолжила она, обнимая его за шею. – Ты совсем другого племени… но отчего-то я ничего не могу поделать с собой. Спас меня от Эсвина, привел сюда, приволок эту огромную рыбину… Зачем?
Пальцы коснулись его лица, проводя линию по острой скуле до тонких губ, оставляя дорожку синей краски.
– Это… гон, – ответил Ондатра. – Красный зверь сходить с ума, – он снова прильнул к ее виску. – От твое тело. Он хотьет, чтобы я спариться с тобой, но я не хотеть пугать.
– Почему ты думаешь, что я испугаюсь? – спросила она.
Ондатра ничего не сказал, только прижал ее ладонь к своему лицу, разомкнул губы и позволил прикоснуться подушечками пальцев к двум рядам острых зубов. Ее брови поползли вверх. Длинные, треугольные, полная пасть.
– Я слышала, что у вас острые зубы. Чувствую… они очень грозные. Теперь я понимаю, почему все боятся, когда ты улыбаешься.
Грозные. Все-таки она боится…
Итиар снова к нему прильнула прошептав:
– Я знаю, ты не сделаешь мне больно. Ведь… я как цветок. Ты говорил мне это. Я – твой цветок.
Она задрожала, и ткань поползла с ее плеч, обнажая кожу цвета мокрого дерева.
– Я… твоя, – прерывисто шепнула она, и его руки, ведомые красным зверем, обхватили ее, путешествуя по бархатистой коже.
Выпуклости на груди, которые она раньше стыдливо прятала, приятно ласкали ладони. Мягкость, упругость, жар. Вздохнув, Итиар сама провела ладонями вдоль его торса, пересчитывая пальцами каждый мускул.
– К-какой ты… – выдохнула она и прильнула лицом к его груди, обжигая дыханием и щекоча длинными мокрыми волосами. – Пахнешь всегда так приятно, морем…
Красный зверь снова зашевелился, призывая овладеть ею здесь и сейчас. В штанах стало тесно. Итиар провела ладонью по его животу, плоскому и твердому, и сомкнула пальцы на детородном отростке, спрятанном под штанами. Ладонь блуждала вверх-вниз. Новое и такое приятное ощущение. Хотелось, чтобы она никогда не убирала свою руку. Девушка очень странно дышала, глубоко и горячо, словно загнанный зверь, а губы и щеки еще сильней потемнели. Ондатра обхватил ее поперек туловища и повалил на землю, примяв своим телом. Красный зверь подсказывал ему сделать именно так, а еще – податливое тело Итиар, направляющее его. Она засунула пальцы за пояс его штанов и стянула их, словно освободив из плена.
– Возьми меня, – шепнули потемневшие губы.
Ее запах стал другим, более терпким, с солоноватыми нотками крови, и эта обволакивающая горячая соль кружила голову. Итиар лежала на песке, часто похожая на гибкую цветущую лиану, только горячую, огненную. Грудь колебалась двумя темными пятнами на мокром дереве, волна дыхания проходила под кожей на плоском животе. Ниже темнел треугольник волос, к которому она приложила его ладонь. Мягкий, горячий, влажный, скрывающий насыщенно-розовые лепестки. Красный зверь направил его, Итиар поддалась навстречу, раскрываясь, как бутон, обволакивая его отросток. Горячо и тесно! Девушка обхватила его руками и ногами, обдавав дыханием.
– Хорошо… Хорошо… – зашептала она, когда мускулы на его спине перекатывались при каждом толчке.
