Они переплелись на второпях сложенных накидках, не переживая о том, что кто-то мог увидеть их. Вокруг все равно не было никого, только вода и крики птиц. Красный зверь теперь полностью владел телом Ондатры, заставляя двигаться быстрее и быстрее, а Итиар вздыхала под ним, оглаживая мускулистую грудь и шею, впиваясь в гладкую кожу, словно пытаясь сорвать ее голыми руками, губы судорожно целовали плечи и лицо. Пальцы снова коснулись его приоткрытого рта, мягкая плоть напоролась на прозрачный бритвенный край.
– Ах!– вскрикнула девушка, струйка крови потекла по ладони.
Ондатра облизнул ее палец и провел языком дальше, вдоль кровавой дорожки. Солоно и сладко, вкус Итиар. Она застонала под ним, изгибаясь, как морская змея, только змеи не бывают такими горячими и влажными. Капельки крови упали на ее грудь, и он прильнул к ней, слизывая соленые жемчужинки. Девушка вновь застонала, словно от боли, но он чуял ее запах, полный желания, ей было хорошо. Итиар задрожала, словно от холода.
– Да…да…да, – вздыхала она, выгибаясь под ним.
Ондатра никак не мог насытиться ею. Стоило ему остановиться, и красный зверь снова толкал его вперед, и он овладевал девушкой с новой силой. Итиар тоже было хорошо, молодой охотник видел это по ее лицу, чуял по запаху, слышал ее:
– Да… Не останавливайся… – и не останавливался.
Красный зверь почуял сытость, только когда Ондатра полностью выбился из сил. Он расслабленно лег на девушку, чувствуя, как она прикасается губами к его плечам.
– Ни с кем мне не было так хорошо, – прошептала Итиар.
Он снова зарылся лицом в волосы на ее виске.
– Я мечтала быть как все, – продолжала она шепотом. – Чтобы муж, семья, дети, дом… А потом, когда все случилось… Я поняла, что, наверное, никогда не буду счастлива… Но потом появился ты… Да, ты мне не муж, и я не буду тебе женой, у меня нет детей и дома, но я счастлива, словно ты можешь заменить мне все мои старые мечты. Понимаю, как глупо это звучит. Это такая глупость, но здесь и сейчас я так чувствую…
Внутри что-то дрогнуло. Не вожделение, не сытый красный зверь, не жалость и очарование хрупким цветком.
– Я выкупить тебя, – сказал Ондатра. Почувствовав вкус этих слов, он повторил. – Да, я тебя выкупить.
Она ничего не ответила, только снова обхватила его руками, осыпая поцелуями. До вечера они гуляли вдоль берега, наслаждаясь пьянящим чувством свободы, словно они одни во всем мире. Смеялись, когда хотели смеяться, совокуплялись, где их настигало желание, словно беззаботные подводные создания.
Они вернулись поздно вечером и вовремя, Адлин как раз дожарил жирную стерлядь, оставив молодому охотнику большой кусок сырой рыбы. Ничего вкуснее Ондатра никогда не пробовал, но, возможно, виною тому были воспоминания о теле Итиар и солоновато-сладкой крови, которые окрашивали весь мир в нежные красные цвета.
Следующим утром телега Адлина двинулась в обратный путь, увозя из Озерного бочки, полные свежей форели, и двух отчаянно влюбленных обратно, в душный мир грязи и лжи.
Шаги с криками становились все ближе и ближе… Асавин отошел от лестницы в подвал, чтобы никто не заподозрил, что он ходил к Дивнике. Выглянул из-за угла, стряхивая с себя выбившуюся из тюфяка солому, и сразу увидел бойцов Френсиса. Их было трое, этих Асавин знал пугающе хорошо. Лысый, с бельмом на глазу и кровавой улыбкой, словно у дикого зверя, был немногим лучше Френсиса, а двое других – амбалы-подпевалы, тупые, словно куски трухлявого дерева. Один из них волок тощего упирающегося мальчонку. Обычный взлохмаченный беспризорник, каких пруд пруди на улицах Угольного. Асавин замешкался, раздумывая, что эти трое собираются делать с мальцом, и почти отлетел к стене, когда несущий ребенка оттеснил его плечом:
– Пшел отсюда…
– Пууусти, сукааа, – выл мальчишка, пытаясь вывернуться из медвежьей хватки великана, а затем выдал еще несколько бранных слов, достойных сына матроса и портовой шлюхи.
Раздался хруст, словно сломали несколько хворостин, ребенок разразился бранным воем, амбалы заржали, а лысый сказал:
– Поосторожней, Френсису ничего не оставишь…
Что-то внутри сжалось от криков боли. Страх, липкий, холодный, словно туман и роса на траве. Но за кого? Асавин зачарованно последовал за ними, невольно вспоминая злополучное алое от крови утро.
Они поднялись на второй этаж, и великан швырнул мальчишку в угол. Тот скорчился, лелея обвисшую, словно плеть, руку.
– Интересно, что он вам сделал? – усмехнулся Асавин, поднимаясь следом. – Кинул в вас камнем?
– Это шпион Морока, – раздалось у него за спиной.
Асавин обернулся. Френсис шел за ним, бесшумный, словно лесной кот. Перепаханное шрамами лицо, испачканное красным порошком, напоминало церковные фрески, иллюстрирующие козни демонов Гаялты. Асавин прижался к перилам, пропуская его вперед. Сейчас вставать у него на пути было особенно опасно.
– Ошивался, разнюхивал тут, – лениво тянул Френсис, медленно поднимаясь по ступеням. – И попался.
