Сказывали, что в давние времена, двадцать коралловых нерестов назад, племя ходило на охоту, вооружившись лишь сетями да копьями, и победа над Извечным была невероятной милостью богов. Потом люди научили премудростям управления кораблями, и промышлять стало значительно легче. Однако все равно каждую охоту кто-то да погибал, и его тело становилось пищей морской пучины. Старейшины сказывали, что такова красная плата за бесценные дары глубин.
Произошедшее на озере резко изменило жизнь Ондатры. Он твердо вознамерился выкупить девушку, но как выполнить обещание? Для мужчины в племени есть только один путь – стать обманщиком богов, погонщиком волн, охотником за морской костью, да только туда берут самых сильных и выносливых, и Ондатра задался целью доказать свою ценность Скату. Он стал похлеще Буревестника лезть на рожон, дерзко вызывая соплеменников на поединок, и шкура его покрылась паутинкой шрамов.
– Зачем ты так, – вздыхала Итиар, любовно поглаживая каждый рубец на гладкой серой коже. – Однажды ты можешь покалечиться.
–Я аккуратно, – возражал он. – Я долзен показать сила.
Она кивала, будто понимая, но Ондатра сомневался. В ее мире двуногие рыбы тоже частенько дрались друг с другом, но чаще нападали из засады, словно донные удильщики. А в племени демонстрация силы и крепости тела – это путь к признанию, пропуск к желанной охоте. Ондатра клял себя за нерасторопность. Лето иссякло, уступив место осенним дождям. Сезон охоты подходил к концу, соплеменники на Нерсо вовсю собирали кровавый урожай. Если бы только он додумался до этого раньше, у него было бы больше времени, а сейчас его шансы таяли день ото дня, ускользая водой сквозь пальцы. Возможно, потребуется ждать следующей миграции, а может и той, что последует за ней, нерест за нерестом. Даже для терпеливого Ондатры это был долгий срок, да и продержится ли Итиар? Девушка никогда не жаловалась, стойко сносила любые невзгоды. Она была сильной, несмотря на внешнюю хрупкость, ее хребет был тверже камня. Ондатра не сомневался, что Итиар способна вынести очень многое, но он желал ей свободного моря и дыхания полной грудью. Он желал ей счастья.
Они стали проводить еще больше времени вместе и засыпа́ли теперь, переплетаясь телами. Ондатра пытался описать свои чувства братьям: «Словно зараз расцвел весь коралловый риф, все вспыхнуло красками, только внутри меня». Они посмеивались над ним, но беззлобно, с легкой завистью. Их гон еще никогда не завершался взаимностью.
Морские боги прихотливы. Порой они жаждут крови не героев и мудрецов, а зеленых юнцов. Иначе нельзя было объяснить, почему в первых днях осени Скат подозвал Ондатру в свою нору и молвил:
– Ты переменился. Я помню тебя мальком, заморышем, чудом не сожранным в ясельной заводи. Недорослью, на голову ниже всех прочих. Ты выжил, и я все еще не понимаю, как, учитывая твой изъян. Боги, наверное, любят шутить, и ты – их очередная забава.
Посмотрев на старейшину исподлобья, Ондатра злобно оскалившись. Оскорбительно. Неважно, на каком уровне иерархии ты находишься, но уважение к тому, кто стоит выше, не равняется унизительному копошению у его ступней. Он не какой-то морской червь.
– Вызываешь меня? – губы Ската растянулись в неожиданном оскале улыбки. – Ты не такой, каким я тебя считал. Раньше мне казалось, что старик зачем-то оберегал тебя, это казалось мне отвратительным. Поврежденное наследие не должно стать частью племени, и я старался изжить тебя… Старик мертв, а ты все еще здравствуешь, да еще и побеждаешь в поединках тех, кто выше. Как это объяснить?
Он испытующе посмотрел на Ондатру, и его зрачки в полумраке норы казались двумя черными безднами.
– Я сильный, – прорычал молодой охотник, – и рост тут ни при чем. Копье, разделенное пополам, остается смертоносным.
Скат снова оскалился:
– Да будет так. Пусть решают боги. Я хочу, чтобы ты отправился на последнюю в этом сезоне охоту за морской костью. По обычаю, ты можешь выбрать себе правую и левую руку.
Ондатра затрепетал от радости, но приказал себе сдерживаться.
– Моя правая рука – Дельфин, а левая – Буревестник.
Так он и попал на борт безымянного промыслового судна, а с ним и его старшие братья. Теперь каждый из них имел шанс стать полноценным охотником племени, завоевать возможность размножаться. Для Ондатры это было уже неважно, но братьев он не мог оставить в стороне, слишком многим был им обязан. Каждый из них осознавал риск, и никто не отказался.
Утром дня отправления, когда небо меняло окраску, словно огромная каракатица, Итиар провожала Ондатру в дорогу. Долгие объятия, ласковые слова и сладкий запах заставляли красного зверя ликовать. Ради этого стоило идти в море, на риск, на кончики зубов Извечного. Итиар погладила парня по плечу, а затем повязала на него длинную красную ленту. Ондатра провел по ней пальцами, ощущая ритмичный выпуклый рисунок.
– Оберег, – прошептала Итиар. – Чтобы боги приглядывали за тобой. Это означает, что мое сердце бьется для тебя.
