Ондатра не знал, каким богам молится девушка, и захотят ли они помочь ему, но он не сомневался в последнем. Ее горячее сердце трепетало под кожей мягким ласковым стуком, сладостней прибоя на пляжах Нерсо.
Корабль отплыл. Первые пять дней он шел неспешно. Однажды ветер и вовсе иссяк, и тогда все дружно легли на весла, толкая его вперед. На седьмой день боги, наконец, оживили ветер, и корабль стремительно понесся, огибая южное оконечье Нерсо, прямо в пролив между двумя огромными островами. Здесь, в Воротах Ветров, как его называли двуногие рыбы, и следовало поджидать мигрирующих Извечных.
Главным на корабле был старый опытный охотник по имени Барракуда. Он приказал приспустить паруса. Экипаж корабля расторопно выполнил распоряжение, и тут же другие охотники развернули бортовые гарпунные пушки. Огромные, с длинными зазубренными копьями на веревках толщиной с руку. Такими сподручно бить кита, но не Извечного. Спина у него, что камень, не пробьешь ни одним копьем. Здесь, у входа в пролив, опасаться стоило человеческих кораблей, и нацеленные в мачты противника пушки были единственным оружием обороны промысловых судов.
Ондатра замер у борта, зажав в ладони короткое гладкое копье, привязанное к его плечу длинной лохматой нитью. Рядом высунулась голова Дельфина:
– Волнуешься?
Ондатра коротко кивнул.
– Я тоже. Все роли выучены, но остается странное беспокойство. Будто сожрал живого осьминога, и он все никак не может сдохнуть у тебя в брюхе, ворочается и ворочается…
Буревестник, облокотившийся о борт рядом, чирикнул от смеха:
– Если страшно, можете не нырять. Водить корабль – тоже важная работа.
Братья возмущенно зарычали. Вот еще, сравнил! Охотникам и морякам никогда не быть равными.
– И вообще, ты стрелец. Шанс умереть у тебя меньше, чем у нас с Ондатрой, – фыркнул Буревестник. – Так что хватить пускать пузыри от страха.
– Что ж поделать, если ты мазила, – поддел его в ответ Дельфин. – Нечего пенять на это. Сколько было случаев, когда проглатывали стрельцов. Каждый из нас рискует.
Ондатра вспомнил, как в мертвый ветер Барракуда подверг их испытаниям, чтобы определить, какую роль доверить во время охоты. Юркая приманка должна отделить выбранного Извечного от семейной группы, меткие стрельцы – поразить исполина в брюхо, а могучие ловчие – парализовать смертоносную пасть. Раньше Ондатра считал, что они с братьями примерно равны в своих возможностях. Вероятно, так и оно было до недавнего времени, но теперь он значительно обходил их в скорости и маневренности, Дельфин редко мазал мимо цели, даже если братья создавали ему помеху, ну а Буревестник как был, так и остался самым бесстрашным, разве что обходил обоих в силе.
Поудобней перехватив зазубренный гарпун, Дельфин поочередно глянул на обоих братьев:
– Пусть нас всех минуют зубы Извечного.
Все трое кивнули, Ондатра украдкой дотронулся до красной ленточки, затвердевшей от морской соли. Боги Итиар смотрели на него.
Корабль еще некоторое время шел на приспущенных парусах, пока дозорный не свесился с реи, указывая направление:
– Вижу семью!
Все взгляды устремились в направлении его руки. Извечные путешествовали маленькими группами. Несколько самок с детенышами и с самцом во главе. Они огибали Нерсо с юга и снова уходили на север, в обильные воды, чтобы вырастить потомство, следуя за стадами рыбоядных касаток, которыми любили лакомиться. Поток жизни, циркулирующий каждый нерест кораллов. Киты шли за рыбой и крилем, касатки – за рыбой и китами, а Извечные – за касатками.
Напоследок кивнув братьям, Дельфин и другие стрельцы организованной группой нырнули под воду. Их задача – схорониться, ожидая подходящего момента для нападения. От этого зависела их жизнь и успешность охоты.
– Выждем, – сказал Пена, поджарый, словно сельдь, лидер группы приманок.
Ондатра скрасил ожидание рассматриванием своего копья. Такое призвано раззадорить зверя, а не убить. Вздохнув, он крепко сжал его в ладони.
Наконец, Пена дал знак нырять. Группа разделилась на три команды, каждая из которых заняла свое положение в толще воды. У поверхности плыли особи с ярко раскрашенными пузырями, их задачей было отмечать подводные перемещения Извечного для тех, кто находился на борту корабля. Две другие рыбными косяками устремились по направлению к семейству.
Сумерки океана казались безжизненными. Здесь не было пестрой кипучей суеты мелководья, и лишь протяжные стоны Извечного разносились в воде, напоминая жалобы старика. Далеко под брюхом – черное дно, еще холодней и тише, чем эти серые сумерки. «Если я стану водой, никто не сможет меня убить или ранить, – внезапно подумал Ондатра. – Надо стать водой».
Далеко впереди показались большие черные тени. Пена, плывший во главе косяков, притормозил, показав растопыренную ладонь левой руки. Он различил пять Извечных. Правой он показал три пальца, обозначая взрослых.
– Тааауууииик! Тааауууииик! – затянул Пена зов охотящихся за сельдью касаток.
Другие визгливо подхватили его, приманивая добычу.
– Уиуиуиииик! – вторил Ондатра, разбавляя протяжные скрипы собратьев.
