Богатая жиром туша хорошо держалась на поверхности, и вся команда принялась разделывать ее вместе с охотниками. Ондатра с братьями примкнул к добровольной бригаде, что отгоняла многочисленных морских хищников. Красный зверь все еще требовал крови, так что Ондатра сполна отыгрался на акулах. Каждая бритвенно острая чешуйка была отделена от огромного тела, очищена от плоти и погружена на корабль. Вот она, желанная людьми морская кость, за которую они готовы сцепиться, словно бешеные крабы. Из нее они делали странные вещи: фигуры, штуки для еды и висюльки для своих самок. Она красива. Хоть и белая, блестела на солнце чешуей рыбы, тонким утренним небом и бледными нерсианскими цветами. Глаз не оторвать.
Когда сняли все чешуйки, вынули из-под кожи великана маленькие белые горошинки. Мастера племени знали, как из такой крохи вырастить белоснежный наконечник копья.
Спустя два дня тушу оставили на съедение морских тварей, взяв с собой только самые ценные части: сердце, печень, мозг, язык, ребра и зубы. Отпели погибших, предавать морскому погребению было почти нечего. На обратном пути до Ильфесы волны ярились, как и предвкушение Ондатры. Он сделал это! Оседлал кровавую волну и удержался на гребне. Большая часть морской кости принадлежала старейшине, но и его доли будет довольно, чтобы предложить выкуп за Итиар. Старик лишится дара речи от жадности, Эсвин – злобно скривит рот, а Итиар будет петь и смеяться.
Под проливным дождем на закате они достигли порта, опередив сезон осенних штормов на несколько недель. Ондатра первым же делом отправился в «Гнездо чайки», позабыв о почестях, что ждут охотников с хорошим уловом. Зайдя в зал, наполненный клубами едкого зловонного дыма, он поискал глазами Итиар. Вместо нее сидела тощая рыжая рыба, издававшая нестройные ритмичные звуки. Это насторожило молодого охотника. Он обошел «Гнездо чайки» и зашел со стороны кухни, до беспамятства напугав несколько местных рыб.
– Ондатра!
Обернувшись, молодой охотник увидел Водолея. Он выглядел потрепанным, одна из толстых бровей рассечена, как и губа, и на смуглой коже виднелись цветные пятнышки.
– Ты драться? – удивленно спросил Ондатра. – Ты победить?
– Увы, нет, – вздохнул малек, – если б победил… – он вдруг замолк. – Ондатра… Итиар…
– Итиар?…
Пальцы Ондатры впились в смуглое плечо малька.
– Десять дней назад ее забрали людишки, очень похожие на прихвостней Эсвина, – парень всхлипнул. – Я пытался, но не смог… Очнулся в канаве. Я хотел найти, допытаться, где она может быть… Снова позорно проиграл. Они сказали, что в следующий раз убьют…
Сердце Ондатры чайкой кануло в воду. Итиар пропала. Где она и что с ней? Страх, недоумение, мгновение растерянности, а затем в груди заклокотала злость.
– Я найти Итиар,– прорычал молодой охотник сквозь острые зубы. – Найти и вернуть.
***
Когда заветные слова слетели с губ, словно ворожба, подействовав на главаря Цитадели, в голове Асавина появилась заготовка плана. Смелая идея, способная или погубить, или дать свободу, как божественная ставка в крейнирском паксе. Он был ловким парнем, и фокусы с исчезновением карт или кошельков были ему не в новинку. Теперь следовало провернуть еще один трюк: освобождение из пут. Осложнял это неусыпный взгляд тощего мужика с залысиной и огромной щелью в передних зубах. Несмотря на поджарость, он был выше и шире в плечах, чем Асавин, и затрещины у него были тяжелые, как удары веслом.
– Сколько людей в вашем логове? – спросил Морок, когда этот, с залысиной забрал дагу Асавина и стянул ему руки веревкой.
– Девять, – не моргнув и глазом, соврал блондин.
– Врешь, – констатировал Морок, схватив его за подбородок. – Маловато будет.
Кожа черных перчаток была холодной, словно сталь. Ну и колдовские же у него глаза. Черные-черные, почти без блеска, словно матовые камешки.
– Должно быть девять, – повторил Асавин. – Френсис усилил охрану на промысловых точках. Много прибыли потеряли… из-за вас. А ребенка сторожить много охраны не надо.
Мужик с залысиной сплюнул:
– Что делать будем, господин? Не по плану, так-то у нас нынче каждой на счату…
– Знаю, – процедил черноглазый, задумчиво вперившись куда-то выше головы Эльбрено. – Хордан, четверых мне, с «аспидами», да потолковей, чтобы дважды не приходилось повторять.
Тот, кого назвали Хорданом, не стал перечить. Когда он уходил, перепоручив пленника одному их цитадельцев, Асавин увидел свою дагу, заткнутую ему за пояс. Чтобы достать ее, придется изловчиться, но сначала узлы. Веревки нещадно впивались в запястья, когда Эльбрено осторожно двигал руками, ослабляя путы.
Парень, которому перепоручили блондина, первым же делом полез в эскарсель на поясе. Нож пощекотал ребра Асавина, а следом злой пропитый голос спросил:
– Где ключ?
Эльбрено вздохнул. Сейчас, с ножом у ребер и со связанными руками, он мог только подчиниться.
– В сапоге.
