– Он… не человек, – пробормотала Дивника, разглядывая тряпицы, перепачканные в зеленой крови.
Асавин насмешливо фыркнул, а затем спросил Курта:
– Ты знал?
Мальчишка покачал головой:
– Нет, но теперь многое стало ясно…
Асавин огляделся по сторонам. Нужно было связать этого красавчика, пока не очнулся:
– Что именно?
Курт кивнул на чужака:
– Он – виаль.
– Понятия не имею, о чем ты…
– Нолхианин из Вечноосеннего леса.
– Да ну? – хмыкнул блондин, рыская в тряпье, сваленном по углам погреба. Из этого можно придумать подобие пут, а для крепкости смочить в воде. – Откуда тебе знать? И вообще, зачем он тебе живым?
– Знаю, – упрямо нахмурился оранганец. – И не твое поганое дело.
Эльбрено задумчиво поскреб щетину. О нолхианах он читал только покрытые пылью легенды да отрывки из Закона Благодати, но все они сходились в одном: добра от них ждать не стоит. Он накрепко связал безвольного пленника мокрыми тряпками, а затем, немного подумав, заткнул рот кляпом, полюбовавшись на ровные белые зубы с двойным набором клыков.
На какое-то время воцарились тишина и спокойствие, а затем мальчишка вдруг разрыдался. Всхлипывания Курта нервировали Асавина больше, чем едкий запах свежескошенной травы, который, казалось, проник в каждую щелочку погреба. Вспоминалось покрытое холодным туманом поле, и это бередило какую-то слабую струнку на душе. Размазывающий сопли молокосос, жалеющий погибшего мальчика, тоже вызывал неуютное чувство. Хотелось дать ему крепкую затрещину, но останавливала Дивника. Она присела рядом с ним и зашептала слова успокоения. Когда болезненно застонал Тьег, отвлекая на себя внимание жрицы, Эльбрено облегченно вздохнул. Сцены утешения вызывали у него смутное раздражение.
Когда Тьег притих, пленник очнулся. Он вперился в Эльбрено матовыми, черными глазами и заерзал на месте, проверяя путы на прочность. Мокрые тряпки крепко его держали.
– Хорошо выспались, господин нелюдь? – поинтересовался Асавин, невольно стараясь приободрить себя насмешливым тоном.
Морок изогнул брови, и кончик хвоста приподнялся, словно потревоженная змея.
– Я выну кляп, если не будете глупить, – продолжил Эльбрено, кивнув на поблескивающее жало.
Покачиваясь из стороны в сторону, хвост плавно лег на пол. Удивительная покорность, не к добру. Зажав в руке дагу, Асавин аккуратно приблизился к Мороку, протянул ладонь, чтобы вынуть кляп… и вовремя увернулся от смазанного синего пятна. Кривая игла вонзилась в дощатый пол, Морок разочарованно вздохнул сквозь тряпичный жгут, а Эльбрено схватил тонкий хвост и несколькими ударами кинжала отрезал кривой наконечник. Криков боли не было, но чужак согнулся в три погибели и зашипел, как вода на раскаленной сковороде. Окровавленная плоть в ладони Асавина задергался из стороны в сторону. Блондин ослабил хватку и с отвращением вытер руки о штаны, а покалеченный хвост, словно живая тварь, юркнул куда-то за спину нолхианина. Тот медленно расправил плечи. Глаза все такие же непроницаемые, холодные, нечеловеческие. Асавин рванул на себя кляп:
– Не серчайте, господин Морок, я ведь предупреждал… Или как вас величать?… Поди, имя у вас нечеловеческое. Да и Морок – разве это имя? Собачья кличка.
Черные глаза даже не моргнули.
– Помнится, вы не из болтливых, – вздохнул блондин. – Но я вынужден требовать ответа на некоторые вопросы.
Непроницаемое лицо.
– Морок… – Курт подсел к Асавину. – Мы не желаем вам зла…
Эльбрено оттеснил его плечом:
– Пока не желаем, но игра в молчанку мне не нравится…
– Простите, что сбежал, – мальчишка снова высунулся из-за плеча, – но моему хозяину угрожала опасность. Мне очень жаль, что из-за этого с вами случилась такая беда…
– Кто я, чтоб в чем-то вас обвинять? – неожиданно подал голос Морок, а затем кивнул в сторону Дивники, колдующей над Тьегом. – Это того стоило?
– Думаю, вы и сами понимаете.
Асавин звонко щелкнул пальцами перед носом синекожего:
– Прекратите игнорировать меня. Если уж вы обрели возможность разговаривать, может, все-таки представитесь своим настоящим именем?
– Для людей я Морок.
– Я – не совсем человек, – напомнил Курт.
– Иргесс, – сказал нолхианин после краткой заминки. – Можете звать меня так… Владыка.
– Какой еще Владыка? – поморщился Асавин. – Скажите, Иргесс, вы правда нолхианин?
– Правда.
Асавин не ожидал, что синий ответит так просто, но на языке уже вертелся следующий вопрос:
– Скажите, Иргесс, что нолхианам нужно в Ильфесе?
Молчание и непроницаемый, черный взгляд.
– Вы поняли мой вопрос?
– Да.
– И?
Молчание.
– Иргесс, вы не собираетесь отвечать на мой вопрос?
– Не собираюсь.
Чертов нелюдь! На лице ни капли страха, но должно же быть у него слабое место. Снова схватить мальчишку? Нет, второй раз этот фокус уже не пройдет, он не дурак.
Острие даги медленно приблизилось к телу Морока-Иргесса, словно выбирая подходящее место для удара. Ощутимо ткнулось в причиндалы, но синий только слегка поморщился. Сталь продолжила медленное перемещение. От щеки к шее, от плеча к локтю, от живота к груди. Лезвие стукнулось о светящийся камушек, а затем аккуратно обвело его, рассекая кожу маленькими кровоточащими порезами.
