Та ночь, в которой растворились четверо, чтобы принести священный поцелуй Богини Убийств, поделила его жизнь на до и после, как обряд обращения. Но если ритуал, несмотря на всю болезненность и мрачность, дарил новую жизнь, то эта ночь подарила горечь осознания – вакшамари тоже смертны. В их маленьком тесном сообществе потерять хотя бы одного члена означало потерять великую драгоценность. В ту ночь погиб Стрела, был ранен Филин, Канюк вернулся в смятении, а мастер заперся в зале переговоров, собрав всех менторов и жреца. Аколиты и неофиты остались на несколько часов один на один с тишиной огромной темной башни и страхом столь бесславной гибели, что постигла Стрелу. Мышка долго не мог отойти от шока. Как возможно, чтобы какой-то человеческий сброд отбил атаку четверых вакшамари уровня менторов?
Он продолжал исправно выполнять возложенное на него поручение и с каждым разом все больше уверялся, что протектор – причина всех возможных бед. Сама Богиня Убийств сидит у него на плече и косит без разбора любого, кто неосторожно подберется поближе.
На следующую ночь после злополучного нападения на логово людей Мышка выудил доспехи протектора из канавы, чтобы вода их не испортила, и припрятал на чердаке одного из заброшенных домов. Рано или поздно Дружок встанет на ноги, и ему нужно будет его облачение.
Через несколько дней после этого, Канюк, которому Мышка исправно отчитывался в конце каждого дня, вдруг разомкнул плотно сжатые губы и вместо обычного повелительного жеста, отправляющего аколита восвояси, сказал:
– Хорошая работа. На сегодня ты свободен, но прежде я хочу, чтобы ты помог Луню провести ритуал.
Мышка опешил. Его никогда раньше не просили помочь жрецу, поэтому он не имел представления, что ему делать. Однако он справился с недоумением, почтительно поклонился и отправился прямо в храм.
Казалось, что Лунь никогда не покидал своего храма, словно опасаясь пропустить хоть слово, что могут проронить каменные уста статуи. Если бы крылатое изваяние ожило и рухнуло на него, то он бы просто расставил руки пошире, принимая такую смерть. Лунь был малопонятен Мышке. Загадочный, красноречивый и капельку безумный вакшамари всегда вызывал у юноши неподдельное любопытство вперемежку с небезосновательным страхом. Не стоит привлекать лишнее внимание того, на чьем плече сидит Несущая Смерть.
В храме было тихо. У альковов молилась парочка неофитов. Их бормотания бесстыдно просили удачи в охоте. Мышка подумал, что если Кехет действительно существует, то у нее нельзя ничего просить. Нужно красться в ее тени, став продолжением когтей и клюва, но стоит обратить на себя внимание – уничтожит, как блоху.
Луня он обнаружил, где и предполагал, у самой большой статуи. В руках у него было потемневшее от времени кадило, которое не источало дыма. Лунь сделал приглашающий жест и передал кадило в руки Мышки. Когда их пальцы соприкоснулись, парень невольно ощутил холодок. Словно по залу прошел сквозняк, но он точно знал, что это не так.
В кадиле оказалась кровь. Она была черной, как смола, и не сворачивалась. Жрец велел ему обойти все статуи и окропить их этой кровью. Когда парень мерно закачал рукой, наблюдая за тем, как темные струйки побежали по светлому камню, заполняя малейшие щерины, Лунь заговорил.
– Нас стало меньше, – сказал он. – Канюк считает, что пустующее место ментора достоин занять именно ты, несмотря на то, что твое обучение еще не окончено. Наставник будет продвигать тебя, однако я хочу услышать твое мнение на этот счет.
Мышка нутром почуял, что сейчас важно сказать правильные слова. Он сосредоточился на движении гладких звеньев, зажатых в ладони, сделал вдох.
– На все воля Богини Убийств, – наконец ответил он. – Если она повелит, я стану ее смертоносным когтем.
Ответ, достойный религиозного фанатика. Изборожденное шрамами лицо улыбнулось.
– Я долго наблюдал за тобой, – произнес жрец, шагая следом за Мышкой. – Ты прилежен в работе, но не обладаешь религиозным рвением.
Черт! Старый фанатик словно видит его насквозь. Мышка поднял глаза на лицо статуи, потемневшее от кровоподтеков.
– Вы правы, я мало молюсь и хожу на мессы лишь за распитием жизни, – молодой убийца сделал шаг назад, провел взглядом по ощеренным лапам с острыми обсидиановыми когтями. – Я считаю, что нужно находиться в тени богини, а не на ее глазах.
– Мудро с твоей стороны. – Лунь встал за его плечом и тоже посмотрел на хищную птицедеву. – Хорошо, я приму такой ответ. Пожалуй… он мне даже нравится.
Мышка подавил в себе желание удивленно обернуться на жреца, но тот словно прочел его мысли.
– Знаю, кем ты меня считаешь. Однако ритуалы и формальности – всего лишь полезные инструменты. Например, это кадило ничего ровным счетом не значит. Я всего лишь хотел посмотреть, как ловко ты врешь и работаешь руками одновременно. Неплохо. Но те двое у стены наверняка решили, что это какой-то важный ритуал.
«Бессмысленно юлить», – подумал Мышка и посмотрел жрецу прямо в бледные глаза.
– А теперь ты хочешь задать вопрос. Не стесняйся. Я даже отвечу на него.
