– Мой рыцарь… Наверное, я и правда глупая. Забыла, где я и кто теперь. К таким, как я, рыцари не приходят.
– Я приду.
По ее щекам побежали слезы:
– Как приятно это слышать… Особенно теперь… Когда не понимаешь, что будет завтра…
Кеан высвободился из-под ее головы и непонимающе посмотрел на мокрое от слез лицо. Настурция сглотнула комок в горле.
– Мне страшно, – призналась она. – Мне кажется, грандмастер может… избавиться от меня.
– Почему ты так думаешь?
– Потому что… – ее голос прервался, она вновь всхлипнула. – Потому что здоровый это так не оставит, да и другие тоже… Плохо на тебя влияю.
– Глупости, – Кеан успокаивающе погладил ее по волосам. – Куда они тебя денут-то?
– В темницу, – одними губами шепнула девушка. – Или… изуродуют так, чтобы ты никогда больше не посмотрел.
От этих слов Кеан снова вскипел. Никто не смеет причинять боль Настурции, его Настурции!
– Этого не будет, слышишь? – сказал он. – Они не посмеют…
– Посмеют, – вздохнула девушка. – Те, кто способны сделать бесчестный подлог… а затем спокойно убить заведомо невиновного… что им изувечить меня?
Протектор растерялся. Она говорила кощунственные слова, за которые стоило бы подвесить за ребра, но в ее голосе звучала слишком искренняя боль.
– Я тебе не говорила… Боялась разозлить, – продолжила Настурция, пряча глаза. – Но теперь, думаю, скрывать бессмысленно. Этот Кассий… Он подлый человек.
– Он, конечно, пьяница, но чтобы подлый, – начал было Кеан, но она приложила палец к его губам.
– Я недоговорила. Я боюсь его, Кеан. Это он задержал, а затем казнил моего отца.
Застывший взгляд Рихарда гипнотизировал Эстева. В чувства привел грубый пинок:
– Вставай! Он мертв! Хватай ведро и займись делом!
Марсэло. Командирский окрик привел Соле в чувства, в груди заклокотала ярость, но ударивший в нос запах гари отбросил на второй план все мелочное. Схватившись за ручку ведра, Эстев побежал к колодцу, стараясь не смотреть на занимающиеся огнем дома. Почерневшие от копоти жители Цитадели выбегали из своих лачуг, огнеборцы под руководством Аринио выстроились в цепочку. Эстев вклинился в эту гусеницу, аккурат между двумя парнями, и весь превратился в действие.
Когда занялся серый туманный рассвет, с огнем было покончено. Он уничтожил множество лачуг и даже подпортил лазарет Аринио. Все это время заунывно выл колокол, лишая сна всех бродяг Червивого. Эстев посмотрел на свежие алые мозоли на руках, размял натруженную спину. Начал накрапывать отвратительный мелкий дождь, налетел промозглый ветер. Эстев зябко поежился в мокрой от пота рубахе. Мимо него молнией пролетел Морок и опрокинул на себя целое ведро колодезной воды. Одежда облепила его длинное жилистое тело, и он присел на каменный парапет перевести дух. Его лицо было бледнее обычного, с пугающим оттенком синевы, и Эстев всерьез задумался, не болен ли он. Послышался шорох юбок, и, оттолкнув толстяка, к Мороку подскочила Уна, растрепанная, в наспех зашнурованном платье, из-под которого выглядывала заляпанная грязью сорочка. Словно это она была погорелица, выбежавшая из пожарища. Уна бесстыдно обхватила Морока за шею, чуть не уронив в колодец, и осыпала его худое лицо градом быстрых поцелуев. Он попытался отвернуться, но тщетно. Девушка была подобна рыжему урагану.
– Я прибежала, как только смогла! О, слава всем богам и меньшим сущностям, ты цел! Я боялась, я так боялась!…
– Незачем было, – вставил Морок между сбивчивыми причитаниями, пытаясь оторвать ее руки от своей шеи. – Я дал тебе задание и буду недоволен, если ты его провалишь.
Уна тотчас отпустила его, сделав пару шагов назад.
– Зачем ты так? – спросила она. – Я правда очень сильно боялась за тебя…
Эстев почувствовал себя неловким свидетелем того, что не должны видеть чужие глаза и слышать чужие уши. А еще на сердце отравленным червячком шевельнулась ревность.
– Я устал повторять, но, пожалуй, освежу тебе память, – выпрямившись во весь рост, Морок навис над девушкой. – Не прикасайся ко мне. Между нами ничего нет и не будет. Возвращайся в бордель и, будь добра, принеси хоть немного пользы!
Последнее он почти выкрикнул. Эстев увидел, как затряслась нижняя губа у рыжей, словно она сейчас расплачется, а потом она снова чуть не снесла его ворохом юбок, убегая прочь. Морок устало потер глаза.
– Зря вы так с ней, – не выдержал Эстев. – Она же от чистого сердца…
– Я спрошу, если мне понадобится совет, – процедил бледный, зыркнув на него холодными черными глазами. – Или ты тоже любитель одаривать непрошенным?
Эстеву стало обидно, но не за себя, а на девушку. Как можно так хладнокровно топтать искренние порывы сердца? Каждый достоин любви, ласки, понимания. Если бы взгляд мог прожигать, то у Морока появились бы две аккуратные дырки между лопаток.
