— Ой, как страшно! — насмешливо протянула она. — И что дальше? Что-нибудь из репертуара невероятного Халка? [6] «Лучше не серди меня — в гневе я тебе не понравлюсь»? — Она выпрямилась и бросила в его сторону высокомерный взгляд. — Извините, мистер Зарек, — не боюсь. Так что эти приемчики оставьте за дверью, а со мной извольте вести себя прилично.
Зарек слушал ее, словно громом пораженный. За последние две тысячи лет никто не осмеливался смеяться над его угрозами. Едва взглянув на него, все понимали: с этим человеком лучше не шутить!
Впрочем, она же его не видит.
Так или иначе, его затрясло от ярости. Ее насмешка вызвала к жизни слишком много горьких воспоминаний. О тех, кто не считался с его чувствами, кто в грош не ставил его самого.
Первое, в чем поклялся себе Зарек, став Темным Охотником: никогда, никогда больше он и пальцем не шевельнет ради того, чтобы завоевать чье-то уважение или привязанность!
Куда надежнее вселять в сердца страх.
И Астрид ощутила это чувство, когда Зарек приблизился к ней вплотную, прижал к стене, перегородив дорогу. Она не могла шевельнуться. Не могла даже вздохнуть.
До чего же он огромный и сильный!
Казалось, он окружал ее со всех сторон, — живая стена мощи и опасности. Огромный хищный зверь в человеческом обличье. Астрид понимала: он хочет ее напугать.
И это ему удалось!
Он к ней не прикасался, этого и не требовалось. Сама его близость вселяла леденящий ужас.
Склонившись, он прорычал ей прямо в ухо:
— Послушай, детка, если тебе нужно сюсюкать, делай это со своим блохастым псом! А когда понадобится мужчина, позови меня!
Ответить она не успела: Саша бросился на Зарека.
Астрид ощутила резкое движение воздуха сбоку от себя; а затем Зарек с проклятием отшатнулся.
Инстинктивно пригнувшись, Астрид затаила дыхание и прислушивалась к звукам битвы. Она напрягала глаза и мозг, но разглядеть ничего не удавалось: ее окружала тьма, полная глухих ударов, рычания и проклятий.
— Саша! — вскрикнула она.
В ответ что-то глухо шмякнулось о стену совсем рядом с ней.
Раздался странный тоненький визг — и все стихло.
В ужасе от того, что мог сделать Зарек с ее другом, Астрид опустилась на колени и нащупала на полу пушистое, безвольно обмякшее тело волка.
— Саша! — дрожащими пальцами она ощупывала его в поисках ран.
Волк лежал неподвижно.
Сердце ее замерло от ужаса. Если Зарек что-то сделал с ее другом, она… она его прикончит своими руками!
Пожалуйста, пожалуйста, пусть с ним все будет в порядке…
— Саша! — Прильнув к нему, она попыталась нащупать его мысли.
«Разорву! Клянусь, я его разорву на кусочки!»
Гневное рычание ворвалось в ее мозг, и Астрид едва не рассмеялась от облегчения. Хвала Зевсу, он жив!
Стянув с себя разодранную рубашку, Зарек стирал ею кровь с шеи, плеча и правой руки. Кровь лилась ручьем — у гребаного Тузика острые зубы!
Зарек едва сдерживал ярость. Столько ран в одной схватке он не получал уже… очень, очень давно. Если быть точнее, то со дня своей смерти — ни разу.
Со злобой он смотрел на багровую вспухшую плоть. Зарек ненавидел раны на своем теле.
Что ж, чертов пес об этом пожалеет!
Зарек жаждал крови. Волчьей крови.
Но гораздо больше, — если уж на то пошло, — человеческой. Один глоток сладкой девичьей крови усмирит его ярость, поможет вспомнить, кто он.
Только один укус…
В этот миг в ванную вбежала Астрид — и наткнулась прямо на него.
Зарек вздрогнул и издал какой-то невнятный стон, ошеломленный ощущением внезапной близости ее теплого нежного тела.
Астрид молча оттолкнула его от раковины и наклонилась в поисках аптечки.
— А я думал, воспитанные девочки в таких случаях извиняются.
— Я с тобой не разговариваю! — отрезала она.
— Я тоже тебя люблю, детка.
Астрид бросила в его сторону гневный взгляд.
— Да ты просто животное!
Зарек стиснул зубы. Да, разумеется. Для всех вокруг он — просто животное. Так было всегда, так будет и впредь. Что ж, ему уже поздно себя переделывать.
— Гав-гав!
Негодующе фыркнув, Астрид направилась к дверям. Но остановилась на пороге.
— Понятия не имею, кто ты такой и откуда взялся, но ничто не дает тебе права обижать других людей! Или зверей, если уж на то пошло! Саша просто защищал меня, а ты… ты просто скотина!
Зарек молчал. Страшные, невыносимые картины проносились в его мозгу, услужливо подброшенные памятью.
Горящая деревня.
Разбросанные повсюду тела.
Слабые, замирающие в прокопченном воздухе предсмертные стоны.
Ярость, немыслимая ярость — и жажда крови…
Зарек прикрыл глаза. Сердце его раздирала невыносимая боль. Он ненавидел эти воспоминания — ненавидел почти так же, как самого себя.
— Ничего, рано или поздно наткнешься на кого-нибудь, кто научит тебя вести себя прилично! — закончила свою обличительную речь Астрид и вышла.
— Да, конечно, — пробормотал он, скривив губы. — Вали к своему песику, принцесса. Ты ему так нужна!
А вот ему, Зареку, никто не нужен.
И так будет до конца его дней.
С этой мыслью он направился в спальню, где очнулся несколько часов назад.
Метель там или не метель, а ему пора отсюда сматываться.
