Танец с драконами полностью

Всего три ночи назад Даарио приснился ей, лежащий мертвым у дороги и незряче смотрящий в небо, где вороны дрались над его трупом. В другие ночи она воображала, что он предал ее, как когда-то предал своих товарищей, капитанов Воронов-Буревестников. Он принес мне их головы. Что если он с отрядом вернется в Юнкай, чтобы продать её за горшок с золотом? Он не способен на это. Или способен?

— И Воронов-Буревестников. Отправьте за ними сейчас же.

Младшие Сыновья вернулись первыми — через восемь дней после вызова королевы. Когда сир Барристан сказал, что её капитан желает говорить с ней, она на мгновение подумала, что это Даарио, и ее сердце вздрогнуло. Но упомянутым капитаном оказался Бурый Бен Пламм.

У Бурого Бена было обветренное лицо в шрамах, кожа цвета старого тикового дерева, седые волосы и морщины в уголках глаз. Дени так обрадовалась, увидев это жесткое коричневое лицо, что обняла капитана. Его глаза весело прищурились.

— Я слышал, Ваше Величество собирается замуж, — сказал он, — но никто не предупредил, что за меня.

Все засмеялись, даже Резнак фыркнул, но смех прекратился, когда Бурый Бен произнес:

— Мы поймали трёх астапорцев. Вашему Почтению лучше бы послушать, что они говорят.

— Приведите их.

Дейенерис приняла их в самом величественном из своих залов, где высокие свечи горели среди мраморных колонн. Заметив, что астапорцы истощены, она тут же послала за едой. От дюжины людей, выбравшихся вместе из красного города, остались только эти трое: каменщик, ткачиха и сапожник.

— Что случилось с остальными? — спросила королева.

— Убиты, — ответил сапожник. — Юнкайские наемники бродят в холмах к северу от Астапора и охотятся на тех, кто сумел сбежать от огня.

— Значит, город пал? Его стены были толстыми.

— Это верно, — сказал каменщик, человек со сгорбленной спиной и слезящимися глазами, — но еще они были старыми и осыпающимися.

Ткачиха подняла голову:

— Каждый день мы твердили друг другу, что королева драконов вернется, — у женщины были тонкие губы и мутные мертвые глаза на щуплом и узком лице. — Клеон послал за вами, и говорили, что вы непременно придете.

Он посылал за мной, подумала Дани. По крайней мере, это правда.

— За нашими стенами юнкайцы грабили наши поля и резали скот, — продолжал сапожник. — Внутри города мы голодали. Мы ели кошек, крыс и кожу. Шкура лошади была пиром. Король-Головорез и Королева-Шлюха обвиняли друг друга в людоедстве. Мужчины и женщины собирались тайком и тянули жребий; того, кто вытаскивал черный камень, сжирали. Те, кто винили во всех бедах Кразниса мо Наклоза, разграбили и сожгли его пирамиду.

— Другие обвиняли Дейенерис, — сказала ткачиха, — но большинство из нас по-прежнему вас любили. "Она в пути, — говорили мы друг другу, — она идет во главе огромного войска, у неё есть пища для всех".

Я с трудом могу прокормить свой собственный народ. Если бы я пошла на Астапор, то потеряла бы Миэрин.

Сапожник рассказал, как отрыли тело Короля-Мясника и одели его в доспехи, потому что у Зеленой Грации Астапора было видение, что он избавит их от юнкайцев. Облаченный в броню и смердящий, труп Клеона Великого привязали на спину истощенной лошади, чтобы возглавить вылазку остатков его новых Безупречных. Однако они попали прямо в железные зубы легиона из Нового Гиса и были безжалостно истреблены.

— Потом Зеленую Грацию посадили на кол на Площади Наказаний и оставили умирать. В пирамиде Улхора оставшиеся в живых устроили большой пир на полночи, и последнее блюдо запивали отравленным вином, так как никто не хотел проснуться утром. Вскоре пришли болезни: кровавый понос убивал трех из четырех, пока толпа умирающих не сошла с ума и не убила стражу на главных воротах.

Старый кирпичник перебил:

— Нет. Это сделали здоровые, чтобы убежать от поноса.

— Какая разница? — спросил сапожник. — Растерзали стражу и открыли ворота. Легионы Нового Гиса хлынули в Астапор, за ними — юнкайцы и конные наемники. Королева-Шлюха погибла сражаясь, с проклятьями на устах. Король-Головорез сдался и был брошен в бойцовую яму. Там его растерзала стая голодных собак.

— Даже тогда некоторые говорили, что вы придете, — сказала ткачиха. — Они клялись, что видели вас летящей над юнкайскими лагерями верхом на драконе. Каждый день мы ждали вас.

Я не могла прийти, подумала королева, я не осмелилась.

— А когда город пал? — настойчиво спросил Скахаз, — Что случилось потом?

— Началсь бойня. Храм Граций был переполнен больными, молившими богов об исцелении. Легионы запечатали двери и подожгли храм. Через час пожары горели по всему городу. Они распространялись, соединялись с другими. Толпы на улицах метались, убегая от огня, но выхода не было. Юнкайцы заперли ворота.

— И все же вы сбежали, — сказал Бритоголовый. — Как?

Ответил старик: