Танец с драконами полностью

— Все мы когда-то были необстрелянными, Ваше Величество. Безупречные помогут остальным закалиться. Будь у меня пятьсот рыцарей…

— Или пять. Если я дам вам Безупречных, у меня останутся только Медные Бестии, чтобы удержать Миэрин.

Когда сир Барристан не возразил ей, Дени закрыла глаза. Боги, молилась она, вы забрали Кхала Дрого, мои солнце и звезды. Вы забрали нашего доблестного сына, прежде чем он сделал первый вдох. Вы взяли мою кровь. Помогите мне сейчас, умоляю вас. Дайте мне мудрость увидеть путь и силы сделать то, что я должна, чтобы сохранить моих детей в безопасности.

Боги не отвечали.

Вновь открыв глаза, Дейенерис сказала:

— Я не могу сражаться сразу с двумя врагами, внешним и внутренним. Если я хочу удержать Миэрин, я должна привлечь город на свою сторону. Весь город. Мне нужен… Мне нужен… — она не могла этого произнести.

— Ваше Величество? — мягко поинтересовался сир Барристан.

Королева принадлежит не себе, а своему народу.

— Мне нужен Хиздар зо Лорак.

В покоях Мелисандры никогда не бывало по-настоящему темно.

На подоконнике горели три сальных свечи, удерживающие ужасы ночи снаружи. Еще четыре мерцали рядом с кроватью — по две с каждой стороны. В очаге днем и ночью горел огонь. Первый урок для тех, кто прислуживал ей, состоял в том, что пламя никогда не должно угасать.

Красная жрица закрыла глаза и произнесла молитву, затем снова открыла их, чтобы вглядеться в огонь очага. Еще раз. Она должна быть уверена. Множество жрецов и жриц до нее пали жертвами ложных образов — они видели то, что хотели видеть, а не то, что доносил до них Владыка Света. Станнис двигался на юг к погибели. Король, на плечи которого была возложена судьба мира, возрожденный Азор Ахай. Конечно, Рглор удостоил бы ее видением того, что ждет короля. Покажи мне Станниса, Владыка, взмолилась она. Покажи мне твоего короля, твое орудие.

Золотые и алые образы танцевали перед ней, они дрожали, принимали различные формы и исчезали — странные, пугающие и чарующие очертания. Она снова видела безглазые лица, уставившиеся на нее кровоточащими глазницами. Потом — башни у моря, рассыпающиеся от охвативших их темных волн, поднимающихся из пучин. Тени в форме черепов, черепа, обращавшиеся в дымку, тела, слившиеся в похоти, извивающиеся, вращающиеся и царапающиеся. Сквозь завесу огня огромные крылатые тени кружились в бескрайнем синем небе.

Девушка. Я должна снова найти ее: девушку в сером на умирающей лошади. Джон Сноу захочет узнать о ней, и очень скоро. И мало будет сказать, что девушка убегает. Он потребует большего — пожелает услышать, когда и где, а у нее не было для него ответа. Жрица видела ее только раз. Девушку, серую как зола. Даже когда я смотрела на нее, она рассыпалась и ее уносило ветром.

Лицо в очаге обрело форму. Станнис? подумала она на мгновение… но нет, это не его черты. Одеревеневшее лицо, мертвенно-белое. Это был враг? Тысячи красных глаз плавали в разгорающемся пламени. Он видит меня. Рядом с ним мальчик с лицом волка откинул голову назад и завыл.

Красная жрица содрогнулась. Кровь струилась по ее бедру, черная и дымящаяся. Огонь горел внутри нее, страдание, восторг, он наполнял ее, обжигая и преображая. Жаркое мерцание, настойчивое, как руки любовника, рисовало узоры на ее коже. Странные голоса взывали к ней из прошлого. "Мелони", — слышала она женский плач. Мужской голос кричал: "Лот семь!" Она рыдала, ее слезы были пламенем, но все же она жадно пила его.

Снежинки, кружась, падали с темного неба, а навстречу им поднимался пепел — серое и белое переплеталось друг с другом, в то время как огненные стрелы перелетали над деревянной стеной и безмолвные мертвецы шли сквозь холод под огромным серым утесом, где в тысячах пещер горели костры. Затем поднялся ветер и все заволокло белым, невероятно холодным туманом, один за другим костры погасли. В конце концов остались только черепа.

Смерть, подумала Мелисандра. Черепа — это смерть.