Танец с драконами полностью

Под поношенным плащом, покрытым зеленоватыми и коричневатыми пятнами, на одичалом была безрукавка из вареной кожи, усеянная бронзовыми заклепками. Костей нет. А еще его окутывали тени, почти незаметные обрывки серого тумана, скользящие по лицу и телу при каждом шаге. Уродливые. Такие же уродливые, как его кости. "Вдовий пик", близко посаженые темные глаза, впалые щеки, усы, извивающиеся, словно червяк, надо ртом, полным гнилых сломанных зубов.

Мелисандра почувствовала тепло во впадинке на горле, когда ее рубин разгорелся от близости своего раба.

— Ты снял костяные доспехи, — отметила она.

— Их треск сводил меня с ума.

— Кости оберегают тебя, — напомнила она ему. — Черные братья тебя не любят. Деван рассказал мне, что только вчера за ужином у тебя была стычка с несколькими из них.

— Небольшая. Я ел бобовый суп с беконом, пока Боуэн Марш распинался о каких-то важных вещах. Старый Гранат подумал, я за ним шпионю, и заявил, что не потерпит убийц на своем совете. Я сказал ему, что раз так, то может, не стоит держать советы у огня. Боуэн задохнулся и покраснел, но дальше дело не пошло, — одичалый сел на край окна и вытащил кинжал из ножен. — Если какая-нибудь ворона захочет сунуть нож мне меж ребер, пока я супчик хлебаю, то пусть попробует. Размазня, приготовленная Хоббом будет только вкуснее, если приправить ее капелькой крови.

Мелисандра не обратила никакого внимания на обнаженную сталь. Если бы одичалый хотел причинить ей вред, она увидела бы это в пламени. Опасность для самой себя стало первым, что она научилась распознавать, еще когда была почти ребенком, рабыней, на всю жизнь связанной с великим красным храмом. И до сих пор именно это она в первую очередь искала каждый раз, когда смотрела в огонь.

— Тебя должны заботить их глаза, а не их ножи, — предупредила она.

— Чары, да, — охваченный черным железом рубин на его запястье, казалось, пульсировал. Он постучал по нему острием ножа. Сталь слабо щелкала от прикосновения камня. — Я чувствую его во сне. Он греет мне кожу даже через железо. Нежно, как поцелуй женщины. Ваш поцелуй. Но иногда во сне он начинает гореть, и губы становятся зубами. Каждый день я думаю, как легко было бы сорвать его, и каждый день я этого не делаю. Неужели мне надо носить еще и чертовы кости?

— Заклинание соткано из теней и внушения. Люди видят то, что ожидают увидеть. Кости — его часть, — не ошиблась ли я, сохранив его? — Если чары спадут, тебя убьют.

Одичалый принялся чистить ногти лезвием кинжала.

— Я пел песни, бился в сражениях, пил летнее вино, познал жену дорнийца. Мужчина должен умереть так же, как жил. Для меня это означает — с оружием в руках.

Он мечтает о смерти? Мог ли враг коснуться его? Смерть — его вотчина, мертвецы — его солдаты.

— Скоро у твоей стали будет много работы. Враг приближается, истинный враг. Разведчики лорда Сноу вернутся до конца дня, со слепыми окровавленными глазами.

Глаза одичалого прищурились. Серые глаза, карие глаза; Мелисандра видела, как меняется цвет с каждой вспышкой рубина.

— Вырезать глаза — это работа Плакальщика. Хорошая ворона — слепая ворона, так он любит повторять. Иногда мне кажется, что он был бы не прочь вырезать и собственные глаза — так они у него вечно зудят и слезятся. Сноу рассчитывает, что свободный народ пойдет за Тормундом, потому что он сам поступил бы так. Ему нравился Тормунд, да и Сноу пришелся по душе старому плуту. Но если это будет Плакальщик… ничего хорошего не выйдет. Ни для него, ни для нас.

Мелисандра мрачно кивнула, как будто приняла его слова близко к сердцу, но этот Плакальщик не имел значения. Никто из вольного народа не имел значения. Все они — пропащие люди, обреченные люди, которым суждено исчезнуть с лица земли, как исчезли Дети Леса. Но это — не те слова, которые он хотел бы услышать, а она не могла рисковать и потерять его сейчас.

— Насколько хорошо ты знаешь Север?

Он убрал свой клинок.

— Не хуже любого налетчика. Где-то лучше, где-то хуже. Север большой. А что?

— Девочка, — ответила она. — Девочка в сером на умирающей лошади. Сестра Джона Сноу. — Кто еще это мог быть? Она скакала к нему за защитой, уж это Мелисандра видела ясно. — Я видела ее в пламени, но лишь однажды. Мы должны завоевать доверие лорда-командующего, и единственный путь — спасти ее.

— Мне спасти ее, вы имеете в виду? Костяному Лорду? — он рассмеялся. — Никто кроме дураков никогда не доверял Гремучей Рубашке. А Сноу не дурак. Если его сестру нужно спасти, он пошлет ворон. Я бы послал.

— Он не ты. Он принял обет и собирается следовать ему. Ночной Дозор не встает на чью-либо сторону. Но ты не брат Ночного Дозора. Ты можешь делать то, что он не может.

— Только если ваш упрямый лорд-командующий позволит. Ваши огни показали, где искать эту девочку?

— Я видела воду. Глубокую, синюю и неподвижную, с тонкой коркой льда, которая только-только образовалась. Она казалась бесконечной.