Первую игру выиграл Тирион. Во второй, с удвоенной ставкой, победил Пламм. Когда они взялись за третью партию, карлик уже хорошо изучил своего противника. Смуглый, с щеками и челюстью, покрытыми коротко остриженной колючей бородой с проседью; с лицом, испещренным тысячью морщин и несколькими старыми шрамами, Пламм выглядел довольно дружелюбным, особенно когда улыбался.
Наемник оказался почти таким же плохим игроком, как и юнкайский лорд, но играл он скорее бесстрастно и настойчиво, чем дерзко. Его исходные построения хоть и различались в каждой партии, но все равно оставались теми же — консервативными, оборонительными, пассивными.
Под конец этого заключительного противоборства, когда его крепость была в руинах, дракон мертв, а слоны противника стояли перед ним и тяжелая конница окружила его тыл, Пламм выдавил улыбку и произнес:
— Йолло снова побеждает. Смерть в четыре хода.
— В три, — Тирион столкнул его дракона. — Мне повезло. Возможно, вам следует хорошенько потереть мою голову перед нашей следующей игрой, Капитан. Часть этой удачи могла бы осесть на ваших пальцах.
Ухмыляясь, он отодвинулся от стола с кайвассой, поднял свой кувшин с вином, и и вернулся к наполнению бокалов, в то время, как Еззан зо Каггаз стал значительно богаче, а Бурый Бен Пламм значительно беднее. Их гигантский хозяин впал в пьяный сон еще во время третьей игры, выронив кубок из пожелтевших пальцев и пролив его содержимое на ковер. Но когда он проснется, то, возможно, порадуется выигрышу.
Верховный главнокомандующий Юркхаз зо Юнзак отбыл, поддерживаемый парой рослых рабов — казалось, для остальных гостей это послужило общим сигналом, что им тоже пора уходить. После того как шатер опустел, вновь появился Нянька — сообщить слугам, что они могут устроить свой собственный пир из объедков.
— И ешьте быстрее. До того, как вы пойдете спать, здесь все должно быть убрано.
Тирион стоял на коленях, с ноющими ногами и вопящей от боли окровавленной спиной, пытаясь отскрести пятно, оставленное пролитым вином благородного Еззана на ковре благородного Еззана, когда надзиратель мягко ткнул его щеку концом своего кнута.
— Йолло. Вы неплохо справились. Ты и твоя жена.
— Она не моя жена.
— Значит, твоя шлюха. Встать, вы оба.
Тирион пошатываясь поднялся, одна нога задрожала. Его бедра так скрутило и свело судорогой, что Пенни пришлось подать ему руку и подтянуть наверх.
— Что мы сделали?
— Очень, очень многое, — ответил надсмотрщик. — Нянька ведь говорил, что вас наградят, если порадуете своего отца? Хоть благородный Еззан, как вы могли заметить, неохотно расстается со своими маленькими сокровищами, но Юркхаз зо Юнзак убедил его, что было бы эгоистичным держать таких забавных шутов лишь для себя одного. Радуйтесь! Чтобы отпраздновать заключение мира, вы будете удостоены чести показать свой поединок в Великой Яме Дазнака. Тысячи придут, чтобы увидеть вас! Десятки тысяч! И как же мы будем смеяться.
Замок Древо Ворона был старым. Между древними камнями разросся густой мох, нарисовав на стенах паутину, напоминающую вены на старушечьих ногах. Две огромные башни примыкали к главным воротам замка, а башни поменьше защищали каждый угол его стен. Все они были квадратными. Полукруглая или круглая форма значительно лучше помогла бы выстоять против катапульт, ведь брошенные камни гораздо легче отскакивают от изогнутых стен, но Древо Ворона строился раньше, чем начали учитывать такие тонкости строительной мудрости.
Замок возвышался над широкой плодородной долиной, которая и на картах, и в обиходе звалась долиной Черного леса. Долина тут, без сомнения, имелась, но уже не одну тысячу лет никакого леса на ней не было — ни черного, ни коричневого, ни зеленого. Когда-то он здесь все-таки рос, но топоры давно расправились со всеми деревьями. Там, где раньше стояли высокие дубы, появились дома, мельницы и крепости. Землю, голую и грязную, усеивали многочисленные островки тающего снега.
