Танец с драконами полностью

Все артисты были рабами. По условиям заключенного мира рабовладельцы имели право приводить своих невольников в Миэрин без страха, что тех освободят. В ответ юнкайцы пообещали уважать права вольноотпущенников Дени. Справедливая сделка, утверждал Хиздар, но она оставила во рту королевы мерзкий привкус. Дени выпила еще один бокал вина, чтобы смыть его.

— Если тебе будет угодно, Юркхаз с удовольствием подарит нам этих певцов, не сомневаюсь, — сказал ее благородный супруг. — Такой подарок мог бы стать украшением нашего двора и закрепить наш мир.

Он подарит нам этих кастратов, подумала Дени, а затем отправится домой и наделает новых. В мире полно мальчиков.

Акробаты, появившиеся следующими, не произвели на нее впечатления даже когда выстроили человеческую пирамиду в девять уровней с маленькой обнаженной девочкой наверху. Не мою ли пирамиду они изображают? гадала королева. Девочка наверху — это я?

Позднее ее лорд-супруг повел своих гостей на нижнюю террасу, чтобы приглашенные из Желтого Города полюбовались ночным Миэрином. С бокалами в руках юнкайцы маленькими группами прохаживались по саду, под лимонными деревьями и распустившимися цветами, а Дени неожиданно оказалась лицом к лицу с Бурым Беном Пламмом.

Он низко поклонился:

— Ваша Милость. Прекрасно выглядите. Впрочем, как и всегда. Ни один из этих юнкайцев и вполовину не так очарователен. Я думал преподнести вам свадебный подарок, но ставки оказались слишком высоки для старого Бурого Бена.

— Я не хочу твоих подарков.

— Этот захотели бы. Голова старого врага.

— Твоя собственная? — ласково спросила она. — Ты предал меня.

— И все же, если позволите, вы слишком суровы, — Бурый Бен поскреб свои тронутые сединой усы. — Мы просто перешли на сторону победителей, вот и все. Как в прошлый раз. И это не только мое решение. Я позволил моим людям выбирать.

— Значит, ты хочешь сказать, что они предали меня? И почему же? Разве я плохо относилась к Младшим Сыновьям? Разве я обманула вас с оплатой?

— Ничего подобного, — возразил Бурый Бен, — но дело не только в монете, Ваше Высочайшее Величество. Я понял это еще много лет назад, во время моего первого сражения. Утром после боя я ходил между мертвыми, так сказать, разыскивая трофеи. Наткнулся на один труп: какому-то воину с топором отрубили руку по самое плечо. На нем сидели мухи, и он весь был в корке запекшейся крови, может, оттого на него никто и не позарился, но под всем этим скрывался шипованный камзол из хорошей кожи. Я подумал, что он мне подойдет, поэтому согнал мух и срезал его с трупа. Но проклятая штуковина оказалась тяжелее, чем должна бы быть. Под подкладку он зашил целое состояние. Золото, ваша милость, прекрасное желтое золото. Любой мог бы до конца дней жить как лорд. Но разве ему это помогло? Он лежал там со всем своим золотом и со своей проклятой отрубленной рукой, весь в крови и грязи. И для меня это стало уроком, понимаете? Серебро сладко, а золото — наша мать, но как только ты умер, они стоят меньше, чем то дерьмо, в котором ты лежал, обделавшись перед смертью. Однажды я говорил вам, что есть старые наемники и есть храбрые наемники, но не бывает старых храбрых наемников. Мои парни не собирались умирать, вот и все, и когда я сказал им, что вы не выпустите против юнкайцев драконов…

Ты счел меня побежденной, подумала Дени, и мне ли говорить, что ты ошибался?

— Я понимаю. — Здесь можно было бы закончить разговор, но ей стало любопытно. — Ты сказал, достаточно золота, чтобы жить как лорд. Что ты сделал со всем этим богатством?

Бурый Бен рассмеялся:

— Я был молодым глупцом. Похвастался одному человеку, которого считал другом, а он сообщил нашему сержанту, и мои братья по оружию пришли и освободили меня от бремени. Сержант сказал, что я слишком молод и только растрачу все на шлюх или что-нибудь вроде того. Но он разрешил мне оставить камзол, — он сплюнул. — Миледи, никогда не доверяйте наемникам.

— Это я уже усвоила. И однажды обязательно отблагодарю тебя за урок.

Глаза Бурого Бена прищурились:

— Не стоит. Я знаю, какого рода благодарность вы имеете в виду, — он снова поклонился и пошел прочь.

Дени обернулась и посмотрела на свой город. За ее стенами у моря стройными рядами выросли желтые шатры юнкайцев, защищенные рвами, которые выкопали их рабы. Два железных легиона из Нового Гиса, обученных и вооруженных по подобию Безупречных, расположились к северу вдоль реки. Еще два гискарских легиона разбили лагерь на востоке, перекрыв дорогу на Кхизайский перевал. Коновязи и полевые костры вольных отрядов располагались на юге. Днем в небе висели тонкие струйки дыма, похожие на рваные серые ленточки. Ночью были видны далекие огни. Рядом с бухтой творилась мерзость — рынок рабов у ее порога. Она не могла видеть его сейчас, после заката, но знала, что он там. От этого Дени еще сильнее разозлилась.

— Сир Барристан? — сказала она тихо.