Танец с драконами полностью

Один сигнал, подумал Джон Сноу. Возвращаются разведчики.

Потом он повторился. Звук, казалось, заполнил погреб.

— Второй сигнал, — сказал Малли.

Черные братья, северяне, вольный народ, тенны, свита королевы — все они затихли, прислушиваясь. Прошло пять мгновений. Десять. Двадцать. Затем Оуэн Олух захихикал, и Джон Сноу снова смог дышать.

— Два сигнала, — объявил он. — Одичалые.

Вель.

Тормунд Великанья Смерть наконец-то пришел.

Зал звенел от юнкайского смеха, юнкайских песен, юнкайских молитв. Танцоры плясали; музыканты играли странные мелодии, состоящие из колокольного перезвона, писков и бульканья; певцы исполняли древние любовные песни на непонятном языке Старого Гиса. Вино текло рекой — не бледное пойло из Залива Работорговцев, а насыщенное, сладкое, выдержанное борское и сонное вино из Кварта, приправленное необычными специями. Король Хиздар пригласил юнкайцев — подписать мир и засвидетельствовать возрождение знаменитых бойцовских ям Миэрина. Для празднования ее благородный супруг открыл Великую Пирамиду.

Я ненавижу это, подумала Дейенерис Таргариен. Как так вышло, что я улыбаюсь и пью с людьми, с которых предпочла бы содрать кожу?

Подавали дюжину различных блюд из мяса и рыбы: верблюжатину, мясо крокодила, поющего кальмара, утку в глазури и колючих личинок; а также козлятину, ветчину и конину для тех, чьи вкусы были менее диковинными. И мясо собак. Ни один гискарский праздник не обходился без блюда из собачатины. Повара Хиздара приготовили собак по четырем различным рецептам. «Гискарец съест все, что плавает, летает или ползает, кроме человека и дракона, — предупреждал ее Даарио, — и, держу пари, они бы съели и дракона, выпади им такой шанс». Однако мясо само по себе — еще не пир, поэтому к нему предлагались овощи, фрукты и выпечка. В воздухе витали ароматы шафрана, корицы, гвоздики, перца и других дорогих специй.

Дени едва прикоснулась к еде. Это мир, сказала она себе. Это то, чего я хотела, для чего старалась, ради чего вышла замуж за Хиздара. Так почему же я ощущаю вкус поражения?

— Осталось совсем недолго, любовь моя, — уверял ее Хиздар. — Юнкайцы скоро уйдут, а с ними и их союзники и наемники. Мы получим все, что хотели: мир, еду, торговлю. Наш порт вновь открыт, а кораблям разрешено приходить и уходить.

— Они разрешают, да, — ответила она, — но их военные корабли остаются. Они могут снова сжать пальцы вокруг нашего горла, в любой момент, когда пожелают. Они открыли невольничий рынок чуть ли не у меня под стенами!

— Но за нашими стенами, милая королева. Одно из условий мира — то, что Юнкай будет свободно и беспрепятственно торговать рабами, как и прежде.

— В своем родном городе. А не там, где я вынуждена на это смотреть. — Мудрые Господа соорудили свои загоны для рабов и аукционный помост к югу от Скахазадхана, где широкая бурая река впадала в Залив Работорговцев. — Они смеются мне в лицо, устраивая спектакль и выставляя напоказ мое бессилие остановить их.

— Позерство и кривлянье, — ответил ее благородный супруг. — Спектакль, как ты его назвала. Пускай и дальше лицедействуют. Но когда они уйдут, мы построим на том месте фруктовый рынок.

— Когда они уйдут, — повторила Дени. — И когда же они это сделают? Всадников видели за Скахазадханом. Дотракийские разведчики, сказал Ракхаро, а за ними и кхаласар. У них будут пленники. Мужчины, женщины и дети, подарки для работорговцев. — Дотракийцы не покупали и не продавали, а делали подарки и получали их. — Вот почему юнкайцы раскинули свой рынок. Они уйдут домой с тысячами новых рабов.

Хиздар зо Лорак пожал плечами:

— Но они уйдут. Это самое главное, любовь моя. Юнкай будет торговать рабами, Миэрин — нет, мы ведь договорились об этом. Потерпи немного, и все закончится.

Так что во время еды Дейенерис молчала, облаченная в красный токар и погруженная в черные мысли. Она отвечала, только если к ней обращались, и раздумывала обо всех мужчинах и женщинах, которых продавали и покупали за стенами Миэрина, даже сейчас, когда внутри города шел пир. Пусть ее благородный супруг произносит речи и улыбается жалким юнкайским остротам. Таково его королевское право и королевский долг.

Почти все разговоры за столом крутились вокруг завтрашних боев. Черноволосая Барсена сойдется в схватке с кабаном — его клыки против ее кинжала. И Кразз, и Пятнистый Кот тоже будут сражаться. А в финальном поединке дня Гогор-Великан выйдет против Белакво Костолома. Один из них умрет еще до захода солнца.