— Лет через десять должны закончить, — ответил Толлетт в своем обычном мрачном тоне. — Когда мы въехали, все там кишело крысами. Копьеносицы перебили противных тварей. Только вот теперь место кишит копьеносицами. Иногда мне хочется, чтобы опять вернулись крысы.
— И как тебе служится под Железным Эмметом? — спросил Джон.
— Под Железным Эмметом, в основном, служит Черная Мерис, м’лорд. А у меня — мулы. Крапива утверждает, что мы с ними родня. У нас действительно похожие вытянутые морды, но я вовсе не так упрям. В любом случае я никогда не был знаком с их матерями, честное слово, — он расправился с последним яйцом и вздохнул. — Люблю я хорошую глазунью. Пожалуйста, м'лорд, не дайте одичалым подъесть всех наших кур.
Снаружи, во дворе, небо на востоке начало светлеть. Нигде не было видно ни облачка.
— Кажется, для этого дела нас ждет хороший день, — сказал Джон. — Погожий денек, теплый и солнечный.
— Стена будет плакать. А зима почти уже наступила. Это неестественно, м’лорд. Плохая примета, я считаю.
Джон улыбнулся:
— А если бы собирался снег?
— Эта примета еще хуже.
— Какую же погоду ты бы предпочел?
— Ту, при которой они остались бы дома, — ответил Скорбный Эдд. — Если м'лорду угодно, я должен вернуться к мулам. Они скучают по мне, когда я ухожу. Не могу сказать того же о копьеносицах.
Они разделились: Толлетт отправился к восточной дороге, где его ожидали повозки, а Джон Сноу — к конюшням. Атлас уже ждал его, оседлав и взнуздав коня, норовистого серого жеребца с гривой блестящей и черной, словно чернила мейстера. Для разведки Джон бы его не выбрал, но сегодняшним утром главное — произвести впечатление, и для этой цели жеребец подходил идеально.
Его свита тоже ждала. Джону никогда не нравилось окружать себя охраной, но сегодня ему казалось благоразумным держать рядом нескольких хороших бойцов. Они представляли грозное зрелище: в кольчугах, железных полушлемах и черных плащах, с длинными копьями в руках и мечами и кинжалами на поясе. Ради такого случая Джон отказался от новичков и стариков, находящихся под его командованием, и отобрал восьмерых лучших: Тая и Малли, Левшу Лью, Большого Лиддла, Рори, Фалка Блоху, Гаррета Зеленое Копье. И Кожаного, нового мастера над оружием Черного Замка, — чтобы показать вольному народу, что даже тот, кто сражался за Манса в битве у Стены, может занять достойное место в Ночном Дозоре.
К тому времени, когда все они собрались у ворот, на востоке появился густой красный румянец.
Время пришло.
— Открыть ворота, — тихо сказал Джон.
— ОТКРЫТЬ ВОРОТА! — прорычал Большой Лиддл голосом, подобным грому. Услышав это, семьюстами футами выше часовые поднесли к губам свои боевые рога. Раздался звук, эхом отразившийся от Стены и разнесшийся по всему миру.
На обоих концах длинного туннеля распахнулись ворота и открылись железные решетки. Утренний свет мерцал высоко на льду — розовый, золотой, фиолетовый. Скорбный Эдд не ошибся — Стена скоро заплачет.
Атлас вел их подо льдом, освещая дорогу сквозь мрачный туннель железным фонарем. За ним следовал Джон со своим конем, затем — его стража. Следом прошли Боуэн Марш и его стюарды — два десятка, каждому из которых было дано свое задание. Наверху Ульмер из Королевского Леса удерживал Стену. Сорок лучших лучников Черного Замка стояли вместе с ним, готовые ответить дождем стрел на любые неприятности внизу.
Тормунд Великанья Смерть ждал к северу от Стены, верхом на своей маленькой лошадке, которая казалась слишком хилой для его веса. С ним были два оставшихся сына — высокий Торегг и юный Дрин — и шесть десятков воинов.
— Хар-р! — крикнул Тормунд. — Это охрана, да? И где же тут доверие, ворона?!
— Ты привел больше людей, чем я.
— Так и есть. Иди сюда ко мне, парень. Я хочу, чтобы мой народ видел тебя. У меня тут тысячи тех, кто никогда не видел лорда-командующего — взрослые мужчины, которым в детстве говорили, что если они не будут паиньками, то твои разведчики сожрут их. Надо, чтобы они хорошенько рассмотрели тебя, паренька с вытянутым лицом в старом черном плаще. Они должны усвоить, что им нечего бояться Ночного Дозора.
