Танец с драконами полностью

Хауд Скиталец принес клятву на своем мече, таком зазубренном и изъеденном ржавчиной куске железа, какого Джон никогда не видел. Девин Тюленья Шкура подарил ему шапку из тюленьей шкуры, Харл Охотник — ожерелье из медвежьих когтей. Воин-ведьма Морна ненадолго сняла свою маску из чардрева — только чтобы поцеловать его руку в перчатке — и поклялась быть его человеком, или его женщиной, смотря, что он предпочитает. И еще, и еще, и еще.

По мере того как они проходили, каждый воин расставался со своими сокровищами и бросал их в одну из повозок, которые стюарды поставили перед воротами. Янтарные подвески, золотые ожерелья, украшенные драгоценными камнями кинжалы, усыпанные самоцветами серебряные броши, браслеты, кольца, чаши из черненого серебра и золотые кубки, боевые рога и рога для питья, зеленый нефритовый гребень, ожерелье из пресноводного жемчуга… все сдавалось и затем описывалось Боуэном Маршем. Один человек отдал рубаху из серебряных чешуек, изготовленную, несомненно, для какого-то знатного лорда. Другой принес сломанный меч с тремя сапфирами в рукояти.

Встречались и более странные вещи: игрушечный мамонт, сделанный из настоящей мамонтовой шерсти, фаллос из слоновой кости, шлем из головы единорога в комплекте с рогом. Джон Сноу не брался сказать, сколько еды дадут за такие вещи в Вольных Городах.

После всадников пошли люди со Стылого берега. Джон смотрел, как дюжина их больших костяных повозок проехала мимо него одна за другой, треща, словно Гремучая Рубашка. Половина все еще катилась на колесах, у остальных же их заменили полозьями. Они гладко скользили по сугробам, там, где колесные повозки проваливались и тонули.

Тянули повозки собаки — жуткие твари размером с лютоволков. Женщины носили тюленью кожу, некоторые прижимали к груди младенцев. Дети постарше тащились позади матерей и бросали на Джона взгляды темные и жесткие, как камни, которые они сжимали. Некоторые из мужчин носили на головных уборах оленьи рога, а некоторые — моржовые клыки. Джон быстро сообразил, что эти две группы не любили друг друга. Замыкали шествие несколько тощих оленей и сопровождающие их огромные собаки, хватающие за пятки отстающих.

— Остерегайся этих, Джон Сноу, — предупредил Тормунд. — Дикий народ. Мужчины плохие, женщины еще хуже, — он снял с седла винный мех и предложил Джону. — Держи. Возможно, так они покажутся тебе менее страшными. Заодно и разогреешься к вечеру. Нет, оставь себе. Пей побольше.

Это была медовуха такой крепости, что у Джона заслезились глаза, а в груди разлилось тепло. Он сделал большой глоток.

— Ты хороший человек, Тормунд Великанья Смерть. Для одичалого.

— Получше многих, возможно. Но не такой хороший, как некоторые.

Одичалые шли и шли, а солнце все ползло по ярко-синему небу. Около полудня движение застопорилось — воловья повозка застряла в повороте туннеля. Джон Сноу сам пошел посмотреть. Повозку напрочь заклинило. Напиравшие сзади грозились разрубить ее, а вола зарезать на месте, а возница и его родич клялись убить тех, если попробуют. При помощи Тормунда и его сына Торегга Джон сумел удержать одичалых от кровопролития, но потребовался почти час, чтобы снова освободить дорогу.

— Вам бы ворота побольше, — пожаловался Тормунд Джону, кисло глядя на небо, на котором появилось несколько облачков. — Так получается жутко медленно. Все равно что пытаться выпить Молочную реку через тростинку. Хар-р. Был бы у меня Рог Джорамуна. Я бы дунул хорошенько, и мы перебрались бы через развалины.

— Мелисандра сожгла Рог Джорамуна.

— Неужели? — Тормунд хлопнул себя по бедру и захохотал. — Она сожгла этот большой прекрасный рог, ага. Большая ошибка, вот что я тебе скажу. Ему была тысяча лет. Мы нашли его в могиле великана, и ни один из нас ни разу не видел такого большого рога. Наверное, поэтому Манс решил сказать тебе, что он принадлежал Джорамуну. Он хотел, чтобы вы, вороны, поверили, что он может сровнять вашу клятую Стену с землей. Но мы так и не нашли настоящий рог, сколько ни искали. Если бы он у нас был, каждому поклонщику в ваших Семи Королевствах хватило бы льда, чтобы все лето охлаждать вино.

Джон, хмурясь, поерзал в седле. И Джорамун подул в Рог Зимы и разбудил великанов ото сна. Этот огромный рог, окованный старым золотом, исписанным древними рунами… Манс-Налетчик обманул его, или Тормунд сейчас лжет? Если рог Манса был всего лишь обманом, то где же тогда настоящий рог?

К полудню солнце скрылось за облаками, стало пасмурно и ветрено.

— Снег пойдет, — мрачно объявил Тормунд.

Остальные разглядели то же предзнаменование в ровных белых облаках. Казалось, это их подстегнуло. Страсти начали накаляться. Одного человека пырнули ножом, когда он попытался пролезть вперед других, тех, что стояли в колонне часами. Торегг вырвал нож из рук напавшего, выдернул обоих мужчин из толчеи и послал их в лагерь одичалых — стоять заново.