Танец с драконами полностью

— Я — кровь дракона. — Но мои драконы ревут во тьме. — Я помню Бессмертных. "Дитя троих", назвали они меня. Трех коней я должна оседлать, три огня зажечь, три измены испытать… Одну ради крови, другую ради денег, и еще одну ради…

— Ваше Величество? — в дверях королевской спальни стояла Миссандея с лампой в руках. — С кем вы разговариваете?

Дени обернулась и посмотрела на финиковое дерево. Женщины не было. Никакой мантии с капюшоном, никакой лакированной маски, никакой Куэйты.

С тенью. С воспоминаниями. Ни с кем. В ней течет кровь дракона, но сир Барристан предупреждал, что эта кровь — порченая. Быть может, я схожу с ума? Ее отца называли безумным.

— Я молилась, — ответила она девочке из Наата. — Скоро рассвет. Я бы поела, перед тем как принимать просителей.

— Я принесу вам завтрак.

Вновь оставшись в одиночестве, Дени обошла пирамиду в поисках Куэйты, мимо обугленных деревьев и выжженной земли — там, где ее люди пытались поймать Дрогона. Но единственным звуком здесь был шум ветра в ветвях фруктовых деревьев, а единственными живыми созданиями в садах — пара бледных мотыльков.

Миссандея вернулась с дыней и сваренными вкрутую яйцами, но Дени вдруг поняла, что не хочет есть. Когда небо посветлело и звезды исчезли одна за другой, Ирри и Чхику помогли ей надеть токар из фиолетового шелка с золотой бахромой.

Когда вошли Резнак и Скахаз, она поймала себя на том, что смотрит на них с недоверием, памятуя о трех изменах. Остерегайся надушенного сенешаля. Дени с подозрением втянула воздух, пытаясь уловить аромат, исходивший от Резнака мо Резнака. Можно было бы приказать Бритоголовому взять его под стражу и допросить. Если предательство предупредить, то пророчество не сбудется? Или же освободившееся место займет какой-нибудь другой изменник? Пророчества обманчивы, напомнила она себе, и Резнак может оказаться всего лишь тем, кем кажется.

Войдя в пурпурный зал, Дени увидела на своем кресле черного дерева кипу атласных подушек. Тень улыбки тронула ее лицо. Сир Барристан постарался, догадалась она. Старый рыцарь — прекрасный человек, но иногда понимает слова слишком буквально. Это была всего лишь шутка, сир, подумала Дени, но использовала одну из подушек по назначению.

Бессонная ночь давала о себе знать. Вскоре она уже еле сдерживала зевоту, слушая журчащую речь Резнака, который докладывал о гильдиях ремесленников. Похоже, каменотесы были ею страшно недовольны, равно как и каменщики. Среди бывших рабов нашлись и те, кто мог тесать камень, и те, кто мог класть его, а мастера гильдии и их подмастерья оставались без работы.

— Вольноотпущенники просят за свою работу слишком мало, Великолепная, — сказал Резнак. — Некоторые называют себя подмастерьями и даже мастерами, а ведь так могут именовать себя лишь члены гильдии. Каменщики и каменотесы почтительно просят Вашу Милость восстановить их в исконных правах и обычаях.

— Вольноотпущенники просят меньше, потому что им надо зарабатывать на еду, — заметила Дени. — Если я запрещу им тесать или класть камень, завтра у моего порога будут бакалейщики, ткачи и ювелиры, с точной такой же просьбой, — она на мгновение задумалась. — Запишите, что с сего дня только члены гильдии могут именовать себя мастерами или подмастерьями… при условии, что членом гильдии сможет стать любой освобожденный, подтвердивший свое умение.

— Так и запишем, — сказал Резнак. — Желает ли Ваша Милость выслушать благородного Хиздара зо Лорака?

Неужели он никогда не отступится?

— Пусть подойдет.

Сегодня на Хиздаре не было токара. Вместо него он надел простой серо-голубой халат. Под стать была и прическа. Он сбрил свою бороду и обрезал волосы, отметила она про себя. Не то, чтобы он стал бритоголовым, но по крайней мере состриг эти нелепые крылья.

— Твой цирюльник поработал на славу, Хиздар. Надеюсь, ты явился для того, чтобы продемонстрировать мне его работу, и не собираешься снова изводить меня просьбами об открытии бойцовых ям?

Он отвесил глубокий поклон:

— Боюсь, что я должен, Ваше Величество.