– Хоть бы до дядюшки не дошло. Вороний Глаз родного сына убьет, лишь бы доказать, что ты ошибаешься. – Аша почти протрезвела – Тристифер Ботли всегда на нее так влиял.
– И даже если ты вдруг найдешь своего дядю-жреца, у вас ничего не выйдет. Вы оба были на вече и не можете в отличие от Торгона сказать, что короля выбрали незаконно. Все законы богов и людей обязывают вас соблюдать решение веча…
– Погоди, – нахмурилась Аша. – О каком Торгоне речь?
– О Торгоне Запоздалом.
– Король Века Героев? – Больше Аша ничего не могла припомнить. – Так что же он?
– Торгон Грейарон был старший сын короля. Король был стар, а Торгону не сиделось на месте – когда его отец умер, он ушел в набег вверх по Мандеру из своей крепости на Сером Щите. Братья, не став за ним посылать, наскоро созвали вече в надежде, что королем выберут кого-то из них, но капитаны и короли выбрали Уррагона Гудбразера. Новый король первым делом распорядился предать смерти всех сыновей старого, и они были казнены. Люди не одобрили этого, хотя казненные не приходились Уррагону родней. Он правил почти два года…
– И тут Торгон вернулся домой, – вспомнила Аша.
– Он объявил вече незаконным, поскольку его там не было и он не мог предложить себя в короли. Уррагон успел на деле доказать, как он подл, и сторонников у него почти не осталось. Жрецы обличили его, лорды восстали, и собственные капитаны изрубили его на куски. Торгон Запоздалый стал королем и оставался им сорок лет.
Аша взяла Триса за уши и поцеловала в губы.
– Ты чего? – вопросил он, красный и полузадохшийся, когда она его отпустила.
– Это называется «поцелуй». Топить таких дур надо, Трис, как же я позабыла… Постой-ка. Это рог трубит. Хагон. – Уж не Эрик ли Айронмакер явился за блудной женой? – Утонувший Бог все же любит меня. Как только я задумалась, что мне делать, он шлет мне врагов и посылает на битву. – Аша убрала кинжал в ножны.
Двор они с Трисом перебежали трусцой, но все-таки опоздали – битва уже закончилась. Под восточной стеной недалеко от калитки лежали два окровавленных северянина, над которыми стояли Лоррен-Секира, Шестипалый Харл и Угрюмый.
– Через стену лезли, а Кромм с Хагоном их заметили, – объяснил Угрюмый.
– Только двое? – спросила Аша.
– Пятеро. Двоих мы сняли, пока они еще лезли, третьего Харл убил на стене, ну а эти успели спрыгнуть во двор.
Одному их этих двоих Лоррен раскроил череп, но второй, пригвожденный к земле копьем Угрюмого, еще дышал. На обоих была вареная кожа и пестрые плащи, буро-черно-зеленые. К головам и плечам они прикрепили ветки с хвоей и листьями.
– Ты кто? – спросила Аша у раненого.
– Я Флинт, а ты?
– Аша из дома Грейджоев. Это мой замок.
– Темнолесье – усадьба Галбарта Гловера. Спрутам тут делать нечего.
– Сколько вас? – Не дождавшись ответа, Аша повернула в ране копье. Кровь брызнула, северянин не сдержал крика. – Зачем вы пришли?
– За леди, – прохрипел раненый. – Боги, не надо больше. Хотели ее спасти. Только мы пятеро.
Аша, посмотрев ему в глаза, снова налегла на копье.
– Сколько еще? Говори, не то будешь подыхать до рассвета.
– Много, – прорыдал Флинт. – Три тысячи, может четыре… айййй…
Аша вырвала копье и обеими руками проткнула лживую глотку. Мейстер Галбарта Гловера говорил, что горные кланы не дружат между собой и без Старка во главе нипочем не объединятся. Может, он и не лгал, просто ошибся – как она сама на дядином вече.
– Этих пятерых послали открыть ворота перед атакой, – сказала она. – Лоррен, Харл, приведите сюда леди Гловер и ее мейстера.
– Живыми, что ли? – спросил Секира.
– Целыми и невредимыми. Ты, Угрюмый, лезь на эту треклятую башню и вели Кромму с Хагоном глядеть в оба. Пусть известят меня сразу, если хоть зайца заметят.
Двор быстро наполнялся народом. Люди Аши надевали доспехи и поднимались на стены, дворня Гловера испуганно перешептывалась. Стюарда вынесли на руках – он потерял ногу при взятии Ашей замка. Мейстер возмущался, пока Лоррен не двинул его кольчужным кулаком по лицу. Леди Гловер вышла из богорощи рука об руку с горничной.
– Говорила я вам, миледи – придет такой день, – сказала та, увидев тела под стеной.
Мейстер протолкался вперед. Из сломанного носа у него текла кровь.
– Молю вас, леди Аша, спустите знамена и позвольте мне поторговаться за вашу жизнь. Я скажу им, что вы нам зла не делали.
– Мы обменяем вас на детей. – Глаза Сибеллы Гловер покраснели от слез и бессонных ночей. – Гавену уже четыре, я пропустила его именины, а моя доченька… Верните мне детей, и ни с вами, ни с вашими людьми ничего не случится.
«Ну, тут ты врешь», – подумала Аша. Ее-то, может, и обменяют… отправят на Железные острова в объятия мужа. Ее родичей, Триса Ботли и других, у кого родня богатая, тоже выкупят. Остальных ждут топор, петля и Стена, но и они имеют право на выбор.
Аша взобралась на бочку, чтобы все ее видели.
– Волки придут к нашим воротам еще до восхода солнца. Что делать будем? Сложим копья с топорами и попросим пощады?
– Нет. – Кварл-Девица обнажил меч.
– Нет, – отозвался эхом Лоррен-Секира.
– Нет, – пробасил Маленький Рольф, медведище на голову выше всех прочих.
– Ни в жизнь.
