При луне Аша отыскала плотные черные бриджи, стеганый камзол, зеленую кожаную куртку со стальными накладками. Не будя Кварла, оделась и сошла босиком по наружной лестнице замка. Часовой на стене отсалютовал ей копьем, она в ответ свистнула. Во дворе по дороге на кухню ее облаяли собаки Галбарта Гловера. Вот и ладно, не так слышно, как лес шумит.
Не успела она отрезать ломоть желтого сыра от круга величиной с тележное колесо, вошел Трис Ботли, закутанный в теплый меховой плащ.
– Моя королева.
– Насмехаешься?
– Ты всегда будешь королевой моего сердца – никакое вече с вопящими дуралеями этого не изменит.
Что ей делать с этим мальчишкой? В его преданности Аша не сомневалась. Он не только был ее заступником на холме Нагги и выкрикивал ее имя – он пришел к ней в час ее поражения, оставив своего короля, своих родных и свой дом. Бросить открытый вызов Эурону он не посмел, конечно. Когда Вороний Глаз вывел флот в море, Трис просто отстал и сменил курс, как только другие корабли скрылись из виду. Это тоже требовало немалой отваги – ведь на острова ему теперь путь закрыт.
– Хочешь сыру? – спросила она. – Еще ветчина есть, с горчицей.
– Я желаю совсем другого, миледи, и ты это знаешь. Увидел тебя с башни, вот и пришел.
– Зачем, раз караул несешь ты?
– Там наверху Кромм с Хагоном Хорном. Хватит, чтобы смотреть, как деревья качаются, а нам надо поговорить.
– Опять? – вздохнула Аша. – Дочка Хагона – та, рыженькая – правит кораблем не хуже мужчины. К тому же она красавица, ей семнадцать, и я вижу, как она на тебя посматривает.
– Не нужна мне дочь Хагона. – Трис протянул к Аше руку, но вовремя остановился. – Я о другом, Аша: нам пора уходить. После падения Рва прилив больше нечему сдерживать. Если останемся здесь, северяне нас всех перебьют, сама знаешь.
– Бежать предлагаешь?
– Я хочу, чтобы ты жила, Аша. Потому что люблю тебя.
Он любит не ее, а невинную девушку, плод своего воображения – испуганное дитя, которое нужно оберегать.
– А я тебя нет, – напрямик заявила Аша, – и бежать я не стану.
– Чего ты тут не видела, кроме сосен и грязи? Сядем на корабли, уплывем… начнем все заново!
– Пиратами? – «Что ж, весьма соблазнительно. Пусть себе волки забирают свой лес назад, а мы уйдем в море».
– Зачем же? Торговать будем. Пойдем на восток, как Вороний Глаз, но назад придем не с драконьим рогом, а с шелком и пряностями. Одно путешествие в Яшмовое море, и мы богаты, как боги. Купим себе дом в Староместе или каком-нибудь вольном городе…
– Втроем с Кварлом? – Трис, услышав это, поморщился. – Дочь Хагона, может, и пойдет с тобой на восток, но я-то – дочь кракена. Мое место…
– И где же оно? Вернешься на острова и будешь повиноваться своему лорду-мужу?
Аша попыталась представить себя в постели с Эриком Айронмакером, под его тушей. Лучше, конечно, он, чем Рыжий Гребец или Лукас-Левша. Громадный Молотобоец был когда-то бесстрашен и невероятно силен. Может, он и теперь не так плох… глядишь, еще и помрет, исполняя свой супружеский долг. Тогда из жены Эрика она станет его вдовой – к добру это или к худу, зависит от его внуков. А тут еще дядюшка… похоже, все ветры несут ее к Эурону.
– У меня на Харло заложники, – напомнила Аша. – И есть еще мыс Морского Дракона. Раз я не могу получить отцовское королевство, почему бы не создать свое собственное? – В старину этот мыс был не столь малолюден, как ныне. Среди его холмов и болот встречаются древние руины, остатки твердынь Первых Людей, а на высотах насажены Детьми Леса круги из чардрев.
– Ты хватаешься за Морского Дракона, как утопающий за соломинку. Что там такого? Ни золота, ни серебра, железа с оловом – и того нет, а для злаков там слишком сыро.
Аша и не собиралась что-либо сеять.
– Я скажу тебе, что там такого. Сто потаенных бухт, выдры в озерах, лосось в реках, моллюски на берегу, тюленьи лежбища чуть поодаль и боры корабельных сосен.
– Но кто будет строить тебе корабли, моя королева? Откуда ваше величество возьмет подданных для своего королевства, помимо выдр и тюленей?
– Выдрами править легче, чем людьми, – невесело засмеялась Аша, – а тюлени умнее. Однако ты прав, пожалуй: лучше всего будет вернуться на Пайк. Есть еще люди и там, и на Харло, которые мне обрадуются. На Блэкриде Эурон друзей себе тоже не нажил, убив лорда Бейелора. Найду дядю Эйерона и подниму острова. – Мокроголового никто не видел с самого веча, но его утопленники говорили, что он прячется на Большом Вике и скоро призовет гнев Утонувшего Бога на Вороньего Глаза с его приспешниками.
– Молотобоец тоже ищет его. И за утопленниками охотится. Он уже подверг допросу слепого Берона Блэкрида и даже на Серого Буревестника оковы надел. Как ты найдешь жреца, если люди Эурона не смогли его выследить?
– Родная кровь даст знать о себе, – не слишком уверенно ответила Аша.
– Знаешь, что я думаю?
– Нет, но сейчас узнаю – так мне сдается.
– Думаю, что Мокроголового уже нет в живых. Вороний Глаз ему перерезал глотку, а Молотобоец его ищет для виду, чтоб мы поверили, будто он где-то скрывается. Эурон не хочет быть ославленным как братоубийца.
