Джон чувствовал себя как шестидесятилетний старик. Это всё сны… сны и совесть. Арья не выходила у него из головы, но разве он мог помочь ей? Произнеся слова клятвы, он отказался от своих близких. Скажи ему кто-то из братьев Дозора о своей попавшей в беду сестре, Джон ответил бы, что это не должно его волновать. Когда человек произносит клятву, его кровь становится черной, как сердце бастарда. Когда-то Джон попросил Миккена сковать меч для Арьи. Меч брави, маленький, ей по руке. Сохранился ли он у нее? «Коли острым концом», – учил Джон сестренку… Но если она попробует заколоть Бастарда Болтонского, это может стоить ей жизни.
– Сноу, – сказал ворон, – снег, снег.
И Джон вдруг почувствовал, что больше не вынесет.
Призрак за дверью глодал мозговую говяжью кость.
– Когда это ты вернулся?
Лютоволк бросил кость и подбежал к Джону.
Малли и Кегс караулили снаружи, опираясь на копья.
– Холод нынче собачий, милорд, – предупредил Малли сквозь спутанную рыжую бороду. – Вы надолго?
– Нет, только воздухом подышу. – Небо усеивали звезды, вдоль Стены гулял ветер. Даже луна – и та казалась озябшей, покрытой мурашками. Скоро ветер добрался и до Джона, пронизав шерсть и вареную кожу насквозь. Джон шел через двор наперерез ветру, и за плечами у него хлопал, развеваясь, плащ. Призрак бежал следом. Куда его несет, что он делает? Черный Замок темен и тих. Где его вотчина, его чертог, его люди? Никого и ничего больше нет.
Под самой Стеной Призрак задел его руку, и ночь наполнилась запахами. За Джоном, хрустя снегом, шел кто-то, пахнущий летним днем.
Игритт!
Она стояла под сожженной башней лорда-командующего, окутанная мраком и памятью, и лунный свет играл в ее волосах, которых коснулся поцелуем огонь.
– Игритт, – позвал Джон с подступившим к горлу сердцем.
– Лорд Сноу? – Это была Мелисандра.
– Миледи… – отступил изумленный Джон. – Я принял вас за другую. – Ночью все кошки серы, но теперь он ясно видел, что мантия на этой женщине красная. Как он мог ошибиться? Мелисандра тоньше, выше и старше, хотя луна ее молодит. Из ноздрей идет пар, на белых руках нет перчаток. – Вы так пальцы себе отморозите, – сказал Джон.
– На все воля Рглора. Ночь не тронет ту, чье сердце одето священным огнем.
– Я не про сердце говорю, а про руки.
– Только сердце что-нибудь значит. Не отчаивайтесь, лорд Сноу: отчаянием пользуется враг, чье имя нельзя произносить вслух. Ваша сестра еще не потеряна.
– У меня нет сестры. – Слова как ножи. «Что знаешь ты о моем сердце, жрица? И о моей сестре?»
– Как зовут эту девочку… ту, кого у вас нет?
– Арья, – хрипло выговорил Джон. – Она мне сестра только наполовину.
– Я помню. Вашу сестру я видела в пламени. Она бежит от навязанного ей брака – бежит сюда, к вам. Девочка в сером на умирающей лошади. Этого не случилось пока, но случится. Можно погладить вашего волка?
– Лучше не надо.
– Он меня не тронет. Его Призраком зовут, да?.. Призрак, – проворковала жрица.
Зверь настороженно обошел ее по кругу, обнюхал протянутую ему руку, ткнулся в нее.
Джон дохнул паром.
– Он не всегда такой…
– Ласковый? Тепло влечет к теплу, Джон. – Ее глаза сияли во мраке, как красные звезды, а рубин на шее, третий глаз, был еще ярче. Глаза Призрака, поймав его свет, вспыхнули таким же огнем.
– Призрак, ко мне. – Волк смотрел на Джона, как на чужого. Что за притча…
Жрица, став на колени, почесала Призрака за ухом.
– Ваша Стена – странное место, но в ней есть сила. И в тебе тоже, и в твоем волке. Ты сопротивляешься ей, и в этом твоя ошибка. Прими ее. Пользуйся ею.
«Ну, я-то не волк», – подумал Джон и спросил:
– Как это сделать?
– Могу тебе показать. – Мелисандра обняла Призрака, и он лизнул ее в щеку. – Мудрый Владыка Света сотворил нас мужчинами и женщинами, двумя половинками великого целого. При их соединении возникает сила, порождающая жизнь, свет… и тени.
– Тени. – Когда Джон произнес это слово сам, оно показалось ему особенно темным.
– Тень падает от каждого человека, ходящего по земле, – иногда куцая, иногда большая и черная. Оглянитесь, лорд Сноу. Луна поцеловала вас и отпечатала на льду вашу тень двадцатифутовой вышины.
Джон посмотрел через плечо – тень была точно такой, как сказала жрица. Девочка в сером на умирающей лошади… едет сюда. Арья. Он чувствовал идущее от красной жрицы тепло, чувствовал ее силу. Мысль о том, что она способна на многое, посетила его внезапно и больше не отпускала, будто зубами вцепилась… Но ему совсем не хотелось становиться должником этой женщины, даже и ради Арьи.
– Далла, сестра Вель… жена Манса-Разбойника… сказала как-то, что колдовство похоже на меч без рукояти: просто так в руки его не возьмешь.
