Питомцы Железного Эммета, поначалу подбадривавшие своего лорда криками, вскоре умолкли. «Он так долго не выдержит», – сказал себе Джон, отражая новый удар, и крякнул. Большой меч, хоть и тупой, надколол дерево и погнул железный обод его щита. Ничего, скоро он выдохнется. Джон нанес лобовой удар, но одичалый отвел голову. Рубанул по голени, но тот перескочил через меч. Ответный удар пришелся по оплечью, и рука под ним отнялась. Джон начал пятиться, хотя щита у противника не было и на каждый его удар Джону полагалось бы делать два.
Так почему-то не получалось, и ни один из ударов не попадал в цель. Одичалый всякий раз увертывался, и меч Джона скользил по плечу или по руке. Джон продолжал отступать и старался делать такие же финты, только это плохо ему удавалось. Изрубленный щит он в конце концов бросил, от пота щипало в глазах. Гремучий Лорд был сильнее, а большой меч давал ему преимущество в весе и расстоянии. Будь у Джона Длинный Коготь, все обернулось бы по-другому, но теперь…
Случай предоставился при следующем замахе противника. Джон с разбегу врезался в Гремучую Рубашку, повалил его и упал сам. Одичалый саданул Джона коленом, Джон его кулаком. Костяной Лорд каким-то образом оказался сверху, стукнул Джона головой оземь и поднял ему забрало.
– Будь у меня кинжал, ты бы лишился одного глаза. Пустите, вороны проклятые! – заорал он, когда Конь и Железный Эммет стали его оттаскивать.
В голове у Джона звенело. Он приподнялся, выплюнул кровь и сказал:
– Хороший был бой.
– Ты себе льстишь, ворона. Я даже и не вспотел.
– Ничего, в другой раз вспотеешь. – Скорбный Эдд помог Джону встать и снял с него шлем – раньше вмятин на нем не было, теперь появились. – Отпустите его. – Джон кинул шлем Хоп-Робину, но тот не поймал.
– Он угрожал вам, милорд, мы все слышали, – сказал Эммет. – Будь у меня, дескать, кинжал…
– Ну, кинжала у него нет, во всяком разе – сейчас. – «Всегда найдется кто-нибудь сильнее и проворнее вас, – сказал сир Родрик им с Роббом, – и хорошо, если вы впервые встретите такого на учебном дворе, а не на поле брани».
– Лорд Сноу, – тихо позвал кто-то. Это был Клидас. Стюард стоял под обвалившейся аркой, держа пергамент в руке.
– От Станниса? – Джон надеялся получить какие-нибудь вести от короля. Ночной Дозор, конечно, ни на чью сторону не становится, и ему должно быть безразлично, кто из королей победит, однако… – Из Темнолесья?
– Нет, милорд. – Туго свернутый пергамент был запечатан твердым розовым воском – таким пользуются только в Дредфорте. Джон снял перчатку, взял письмо, вскрыл печать. Увидев подпись, он сразу забыл о трепке, которую ему задал Костяной Лорд.
«Рамси Болтон», – гласили огромные остроконечные буквы. Бурые чернила хлопьями летели с листа. Под Болтоном поставили свои подписи и печати леди Дастин, леди Сервин и четверо Рисвеллов. Был еще грубый рисунок, великан дома Амберов.
– Можно узнать, о чем он пишет, милорд? – спросил Эммет.
Джон не видел причин отмалчиваться.
– Ров Кейлин взят. С Железных Людей сняли кожу и прибили их тела к столбам вдоль дороги. Русе Болтон созывает всех верных лордов в Барроутон – подтвердить свою верность Железному Трону и отпраздновать свадьбу его сына с… – Сердце Джона остановилось на миг. «Нет. Быть не может. Она погибла в Королевской Гавани вместе с отцом».
– Лорд Сноу, вам нехорошо? – Клидас вглядывался в него подслеповатыми розовыми глазами.
– Он женится на Арье Старк. Моей младшей сестре. – Джон так и видел ее перед собой – вечно испачканная мордашка, растрепанные волосы, сплошные коленки и локти. Ее умоют и причешут, можно не сомневаться, но представить Арью в свадебном платье или с Рамси на брачном ложе… Она не подаст виду, что боится, как бы страшно ей ни было, и будет драться, если он тронет ее хоть пальцем.
– Сестра? Сколько ж ей лет? – удивился Эммет.
«Теперь должно быть одиннадцать. Совсем еще маленькая».
– У меня нет сестры, только братья. – Леди Кейтилин такой ответ порадовал бы, но Джону он дался нелегко. Пальцы смяли пергамент – вот бы глотку Рамси Болтона так же стиснуть.
– Будет ли ответ? – кашлянув, спросил Клидас.
Джон мотнул головой и ушел.
К вечеру синяки, которыми украсил его одичалый, стали багровыми.
– Потом они пожелтеют, – сказал Джон ворону Мормонта. – Стану похож на костяные доспехи нашего гремучего лорда.
– Костяные, – подтвердил ворон.
Снаружи слышался гул голосов, слишком слабый, чтобы различать слова. Леди Мелисандра и ее последователи у своего ночного костра – будто за тысячу лиг отсюда. Каждый вечер, как начинает смеркаться, красная женщина выводит своих прихожан на молитву и просит красного бога помочь им дожить до утра. Ибо ночь темна и полна ужасов. С отъездом Станниса и почти всех людей королевы паства заметно уменьшилась: полсотни одичалых из Кротового городка, горстка охраны, оставленной королем Мелисандре, да около дюжины черных братьев, принявших красного бога.
