– Ваша блистательность, Гиздар прошлым вечером вошел в пирамиду Цхаков и вышел оттуда лишь ночью.
– Сколько всего он посетил пирамид?
– Эта одиннадцатая.
– А сколько дней прошло с тех пор, как прекратились убийства?
– Двадцать шесть, – со злобой ответил Лысый. Именно он предложил следить за всеми действиями нареченного королевы.
– Гиздар пока держит слово.
– Вопрос, как он добился этого. Попросил Сынов Гарпии спрятать ножи? Он один их них, говорю вам, потому они и послушались. Может, он и есть Гарпия.
– Если Гарпия существует, – ответила она. Скахаз был уверен, что где-то в городе скрывается генерал, командующий теневой армией, но Дени не разделяла его уверенности. Бронзовые Бестии хватали Сынов Гарпии десятками, и те порой называли на допросах какие-то имена, но имен было слишком уж много. Хорошо бы, конечно, приписать все преступления одному-единственному врагу, который в конце концов попадется и будет казнен, но Дени подозревала, что врагов у нее на самом деле не счесть.
– Гиздар зо Лорак – человек влиятельный и богатый, – продолжала Дени. – Быть может, он купил мир за свое золото или убедил других знатных господ, что наш брак им только на пользу.
– Если он и не Гарпия, то знает, кто такой Гарпия. Выяснить это просто. Позвольте мне допросить Гиздара, и он сразу сознается.
– Не верю я подобным признаниям. Ты добываешь их с большой легкостью, а толку нет.
– Ваша блистательность…
– Я сказала «нет».
Набычившись, Лысый сделался еще безобразнее.
– Вы совершаете ошибку. Великий господин Гиздар морочит вашему великолепию голову. Хотите впустить на свое ложе змею?
Она хотела, чтобы на ложе с ней был Даарио, но прогнала его прочь ради Скахаза и его земляков.
– Продолжай следить за Гиздаром, но не причиняй ему зла. Ты понял?
– Я не глухой, ваше великолепие. Слышу и повинуюсь. – Лысый достал из рукава пергаментный свиток. – Взгляните вот на это, ваше великолепие. Список всех миэринских кораблей, участвующих в блокаде, с их капитанами. Все они великие господа.
В списке числились все знатные фамилии Миэрина: Хазкары, Мерреки, Кваццары, Цхаки, Раздары, Газины, Пали. И Резнаки тоже, и Лораки.
– И что же?
– У каждого из списка в городе есть родные. Сыновья, братья, родители, жены и дочери. Позвольте Бронзовым Бестиям взять их под стражу, и корабли будут вашими.
– Если я пошлю в пирамиды Бестий, в городе вспыхнет война. Доверимся Гиздару в надежде, что он добьется мира. – Дени поднесла пергамент к свече и сожгла под злобным взглядом Скахаза.
Ее брат Рейегар гордился бы ею, сказал сир Барристан, и Дени вспомнилось, что говорил в Астапоре сир Джорах. Рейегар сражался отважно, благородно, по-рыцарски – и погиб.
Спустившись в чертог из пурпурного мрамора, она увидела, что там почти пусто.
– Разве сегодня просителей нет? – спросила она. – Никто не хочет получить серебро за овцу?
– Нет, ваше великолепие, – ответил Резнак. – Город охвачен страхом.
– Чего они боятся? Не понимаю.
Но бояться, как она убедилась в тот же вечер, было чего. Пока маленькие заложники Миклаз и Кезмия накрывали ей скромный ужин из осенней зелени и имбирного супа, Ирри доложила, что к королеве пришла Галацца Галар с тремя Лазурными Благодатями.
– И Серый Червь тоже ожидает, кхалиси. Говорят, по неотложным делам.
– Проводи их в мой чертог, вызови Резнака и Скахаза. Зеленая Благодать не сказала, зачем пришла?
– Астапор, – ответила Ирри.
Первым говорил Серый Червь.
– Всадник на бледном коне выехал из утреннего тумана. Кобыла, розовая от крови и пены, с выкаченными от ужаса глазами, едва добрела до ворот. «Горит», – крикнул всадник и свалился с седла. Ваш слуга, за которым послали, велел отнести его к Лазурным Благодатям. Когда умирающего вносили в ворота, он еще раз сказал «горит». Под его токаром скрывался скелет, охваченный лихорадкой.
– Безупречные принесли этого человека в храм, – продолжила одна из Лазурных. – Мы раздели его, обмыли холодной водой. В бедре у него сидела стрела. Древко он отломил, но острие застряло внутри, и рана из-за этого воспалилась. Он умер час спустя, повторяя «горит, горит».
– Что горит?
– Астапор, ваша блистательность, – пояснила другая Лазурная Благодать. – Однажды он так и сказал: «Астапор горит».
– Быть может, он бредил.
– Мудрая мысль, ваша блистательность, – сказала Галацца Галар, – но Эзарра заметила еще кое-что.
– Королева, – зашептала Лазурная Благодать по имени Эзарра, – горячку вызвала не стрела. Одежда раненого сильно замарана, и в нечистотах видна засохшая кровь.
– Серый Червь говорил, что его лошадь тоже была в крови.
– Верно, ваше величество, – подтвердил евнух. – От шпор.
– Пусть так, но кровь и на подштанниках есть.
– Кровь шла из кишок, – подытожила Галацца Галар.
– Уверенности пока нет, – добавила Эзарра, – но Миэрину, возможно, стоит опасаться не только юнкайских копий.
– Мы будем молиться, – сказала Зеленая Благодать. – Этого человека послали нам боги. Он и вестник, и знак.
– Знак чего? – не поняла Дени.
– Гнева и гибели.
В это Дени совсем не хотелось верить.
