– Ну так ступай. Даю тебе слово, что в бега не ударюсь. Куда мне бежать – в Винтерфелл? До него, говорят, осталось только три дня езды.
Шесть людей королевы вставляли в продолбленные ямы два высоченных сосновых шеста. Скоро к ним привяжут людей. Близится ночь, и для красного бога готовится угощение. Приношение крови и огня, как говорят люди королевы: авось, Владыка Света обратит на них свое огненное око и растопит трижды проклятые снега.
– Даже в этом месте мрака и ужаса Он не оставит нас, – сказал сир Годри Фарринг собравшимся зрителям.
– Что ваш южный бог понимает в снегах и метелях? – вопросил Артос Флинт – его черная борода густо обросла инеем. – Это старые боги гневаются на нас, их и надо умилостивить.
– Точно, – поддержал его Вулл Большое Ведро. – Красный Раглу здесь не имеет силы. Вы только разозлите старых богов – им все видно с острова.
Деревня стояла меж двух озер. Из того, что побольше, кулаками великанов-утопленников торчали лесистые островки. На одном из них росло громадное древнее чардрево, белое, как лежащий вокруг него снег. Восемь дней назад Аша и Алис ходили посмотреть на него вблизи. «Это просто древесный сок», – говорила себе Аша, глядя на прищуренные красные глаза и окровавленный рот, но ее собственные глаза говорили обратное: то, что она видела, было застывшей кровью.
– Это вы, северяне, навлекли на нас снег, – спорил Корлисс Пенни. – Вы и ваши демоновы деревья. А Рглор нас спасет.
– Рглор обречет нас на гибель, – упорствовал Артос Флинт.
«Чума на ваших богов», – думала Аша Грейджой.
Годри Победитель Великанов пошатал колья на пробу.
– Хорошо сидят, крепко. Ведите приговоренных, сир Клэйтон.
Клэйтон Сагс – правая рука Годри, но не сухая ли это рука? Аша испытывала к нему глубокую неприязнь. Годри Фарринг предан своему богу, а Сагс просто жесток: вон каким жадным взором он смотрит в пламя ночных костров. Не бога он любит, а священный огонь. Аша спросила сира Джастина, всегда ли Сагс был таким, и он ответил, скорчив гримасу: «На Драконьем Камне он играл в кости с палачами и помогал им допрашивать узников – особенно молодых женщин».
Аша так и предполагала. В первую голову Сагсу хотелось бы сжечь ее.
В трех днях пути от Винтерфелла они сидят уже девятнадцать дней. От Темнолесья до Винтерфелла сто лиг лесом и триста миль по прямой, как ворон летит, но они-то не вороны, а метель и не думает утихать. Тщетно Аша смотрит в небо каждое утро: солнца не видно. Все хижины преобразились в снежные холмики, скоро и общинный дом заметет.
Кормятся они кониной, озерной рыбой (иссякающей с каждым днем) и тем, что умудряются добыть фуражиры в мертвом зимнем лесу. Львиную долю мяса забирают лорды и рыцари – не диво, что простые солдаты начали есть мертвецов.
Аша ужаснулась не меньше других, узнав от Медведицы, что четверо людей Пезбери вырезали у мертвого солдата Фелла филейные части и поджарили его руку на вертеле, но не стала делать вид, что это ее удивляет. Она могла бы поспорить, что они не первые отведали человечины в этом походе, – им просто не повезло.
За свое пиршество четверка будет сожжена заживо, и это, как уверяют люди королевы, остановит метель. Аша в красного бога не верила, но молилась, чтобы они оказались правы. Иначе им понадобятся новые жертвы, и заветное желание сира Клэйтона наконец-то осуществится.
Сагс уже гнал к столбам четырех людоедов – голых, со связанными руками. Самый младший рыдал, ковыляя по снегу, двое шагали как неживые, с потупленными глазами. Никакие не чудовища, самые обыкновенные люди.
Самый старший, сержант, один сохранял присутствие духа и ругательски ругал людей королевы.
– Так вас всех и растак, а красного бога особо. Надо было и твоего родича слопать, Годри, уж больно смачный шел дух, когда его жарили. Нежный, поди, парнишка был, сочный. – Удар древком копья швырнул его на колени, но рот ему не заткнул. Сержант встал, выплюнул кровь вместе с выбитыми зубами и добавил: – Вкусней всего хрен – хрустит что твоя колбаска. – Его обматывали цепями, но он гнул свое: – Эй, Пенни, что у тебя за имя такое? Твоя мать столько стоила, что ли? А ты, Сагс, поганый ублюдок…
Сир Клэйтон молча вскрыл ему горло.
Молодой солдат – тощий, ребра можно пересчитать – расплакался еще пуще.
– Не надо, – повторял он, – не надо, он же все равно умер, а мы были голодные…
– Сержант хорошо придумал, – заметила Аша. – Раздразнил Сагса, тот его и прикончил. – Сработает ли та же уловка, когда очередь дойдет до нее?
Жертв по двое, спина к спине, привязали к столбам – трех живых, одного мертвеца. Поленья и хворост у них под ногами полили лампадным маслом. Люди королевы спешили: густо валящий снег грозил намочить дрова.
– Где же король? – спросил Корлисс Пенни.
