Танец с драконами полностью

Септа Лемора молилась. Сквозь белую пелену её голос звучал тихо и слабо. Гриф ходил по палубе. Под плащом из волчьей шкуры тихо позвякивала кольчуга. Время от времени он касался своего меча, словно проверяя, на месте ли тот. Утка с правого борта, а Ядри – с левого отталкивали лодку шестами. Исилла встала у руля.

– Не нравится мне это место, – пробормотал Хэлдон Полумейстер.

– Испугался легкого тумана? – поддел его Тирион, хотя, по правде говоря, туман был довольно-таки густым.

Вглядываясь с носа «Скромницы» в белую завесу, Юный Гриф держал наготове третий шест, чтобы оттолкнуть судно от любого появившегося по курсу препятствия. Нос и корма корабля освещались фонарями, но туман был таким плотным, что с середины палубы карлик видел на их месте лишь парящие в пустоте огоньки. Тириону поручили следить за жаровней, поддерживая в ней огонь.

– Это не простой туман, Хугор Хилл, – настаивала Исилла. – Тут веет колдовством, да ты бы и сам это учуял, будь у тебя нос. Здесь сгинуло множество путешественников, лодок, пиратов, а также больших речных галер. В тщетных попытках отыскать солнце, они в отчаянии скитаются в тумане, пока безумие или голод не забирают их жизни. Тут бродят духи тех, кто не нашел покоя, а там, внизу, под водой – измученные души.

– Вон одна из них, – пошутил Тирион. Справа по борту, из тёмных глубин к ним тянулась рука, достаточно большая, чтобы опрокинуть лодку. Из реки торчали лишь кончики двух пальцев, но, когда «Скромница» проплывала мимо, он разглядел сквозь водяную рябь всю руку и взирающее вверх бледное лицо. Несмотря на шуточки, в сердце Тириона закралась тревога. Это было плохое место, полное отчаяния и смерти. «Исилла права. Туман и, правда, неестественный». Что-то мерзкое водилось в этих водах и отравляло воздух. «Неудивительно, что каменные люди свихнулись».

– И оставь свои смешки, – предупредила Исилла. – Шепчущие мертвецы ненавидят тёплых и живых и постоянно ищут новые проклятые души, чтобы те присоединились к ним.

– Сомневаюсь, что у них найдётся саван моего размера.

Карлик помешал угли кочергой.

– Голод терзает каменных людей куда сильнее, чем ненависть, – из-за обмотанного вокруг рта и носа жёлтого шарфа голос Хэлдона Полумейстера звучал приглушённо. – Ни один нормальный человек не станет есть то, что растёт в этих туманах. Трижды в год триархи Волантиса посылают вверх по реке галеру с провизией, но корабли милосердия часто запаздывают, порой вместо продуктов, привозят новых едоков.

– В реке должна быть рыба, – произнес Юный Гриф.

– Я бы не стала есть рыбу из этих вод, – сказала Исилла. – Ни за что на свете.

– А лучше бы и этот туман не вдыхать, – добавил Хэлдон. – На нас может пасть проклятие Гарина.

«Единственный способ не вдыхать туман – это не дышать вовсе».

– Проклятие Гарина – всего лишь серая хворь, – сказал Тирион.

Эта зараза часто встречалась у детей, особенно во влажных, холодных районах. Поражённая плоть затвердевала, покрывалась коркой и трескалась. Впрочем, карлик читал, что болезнь можно остановить. Мейстеры утверждали, что хорошо помогают лимоны, горчичные компрессы и обжигающе горячие ванны, а септоны настаивали, что лучшее лекарство – молитва, жертвоприношение и пост. Тогда недуг пройдёт, оставив своих юных жертв изуродованными, но живыми. И мейстеры, и септоны соглашались в том, что детей, отмеченных серой хворью, не способна поразить более редкая смертельная форма этой болезни или её ужасная стремительная сестра – серая чума.

– Во всём виновата сырость, – сказал карлик. – Вредные испарения в воздухе. А вовсе не проклятья.

– Завоеватели тоже не верили, Хугор Хилл, – возразила Исилла. – Люди Волантиса и Валирии подвесили Гарина в золотой клетке и смеялись, когда тот призывал на их головы гнев Матери. Но ночью воды поднялись и поглотили врагов. С того дня и до сих пор нет им покоя. Они все ещё там, под водой, те, кто когда-то были повелителями огня. Их холодное дыхание поднимается из тьмы, порождая эти туманы, а плоть так же бесчувственна, как и сердца.

Тирион почесал отчаянно зудевший обрубок носа. «А старуха-то, похоже, права. Поганое местечко. Такое чувство, что я вновь стою в нужнике и смотрю, как умирает отец». Карлику подумалось, что он бы тоже свихнулся, доведись ему проводить свои дни в этом сером бульоне, наблюдая, как плоть и кости превращаются в камень.

Юный Гриф, похоже, не разделял его опасений.

– Пусть только попробуют побеспокоить нас, и мы покажем, из чего сделаны.

– Мы сделаны из плоти и костей по образу и подобию Отца и Матери. Молю тебя, не нужно тщеславных речей, – попросила септа Лемора. – Гордыня – тяжкий грех. Каменные люди тоже были гордецами, а Лорд в Саване – самый гордый из всех.

Лицо Тириона раскраснелось от жара тлеющих углей.

– Так Лорд в Саване действительно существует? Или это какая-то легенда?