Танец с драконами полностью

В этот момент Тирион заметил Пенни – та наблюдала за представлением с крутой лестницы, ведущей под кормовую надстройку. Карлица стояла на нижней ступеньке, так что видна была только голова. Под капюшоном в свете жаровни ярко блестели её большие глаза. При ней была собака – тот самый большой серый пес, на котором она ездила во время потешных турниров.

– Миледи, – тихо позвал Тирион. Конечно, никакая она не леди, но он никак не мог заставить себя произнести эту её нелепую кличку и, тем более, не собирался называть ее «девушка» или «карлица».

Она отпрянула назад:

– Я... я вас не заметила.

– Немудрено, я же невелик.

– Мне... мне было нехорошо...

Пес гавкнул.

«Убита горем, ты хотела сказать».

– Если я могу чем-то помочь...

– Нет, – и она тут же скрылась внизу – в каюте, которую делила со своими псом и свиньёй. Тирион не мог её винить. Команда «Селейсори Кхоран» несказанно обрадовалась, стоило ему ступить на борт: в конце концов, карлик сулит удачу. Матросы терли ему голову на счастье так часто и рьяно, что Тирион чудом не лишился всей шевелюры. Но вот Пенни встретили куда более неоднозначно: она, конечно, тоже была карлицей, но при этом – женщиной, а женщина на судне – к беде. На каждого матроса, пытавшегося потереть ей голову на счастье, приходилось трое, бормочущих себе под нос проклятия при ее появлении.

«И мой вид только бередит её раны. Мерзавцы отрезали её брату голову в надежде, что это моя голова, и все же я сижу тут, словно какая-то проклятая горгулья, и твержу свои глупые утешения. На её месте единственным моим желанием было бы спихнуть меня в море».

Сам он не испытывал к девушке ничего, кроме жалости. Она не заслужила того кошмара, с которым столкнулась в Волантисе – и её брат тем более не заслуживал уготованной ему участи. Последний раз, когда Тирион видел карлицу – перед тем, как они покинули порт, её заплаканные глаза были похожи на две страшные ямы, красневшие на бледном изнуренном лице. К тому времени, как «Селейсори Кхоран» поднял паруса, Пенни закрылась в каюте со своими животными, но ночью оттуда доносились её рыдания. Только вчера Тирион слышал, как один из помощников капитана заявил, что не худо бы выкинуть карлицу за борт, пока она не утопила судно в слезах. Тирион был не вполне уверен, что он шутит.

Когда вечерняя молитва окончилась, команда вновь разбрелась по кораблю – кто-то на вахту, кто-то ужинать, выпить рому или в свой гамак спать. Мокорро, как и все прежние ночи, остался у огня. Красный жрец спал днём, но бодрствовал в тёмное время суток, поддерживая священное пламя, чтобы поутру к ним могло вернуться солнце.

Тирион присел напротив на корточки и вытянул зябнущие от ночного холода руки над жаровней. Первое время Мокорро даже не замечал его, таращась в мерцающее пламя, словно забывшись в каком-то наваждении. «Неужели он и правда, как утверждает, видит грядущее?» Если так, то это зловещий дар. Наконец, жрец поднял глаза и встретился взглядом с Тирионом.

– Хугор Хилл, – сказал он, торжественно склонив голову. – Ты пришел помолиться со мной?

– Кое-кто сказал мне, что ночь темна и полна ужасов. Что ты видишь в этом огне?

– Драконов, – ответил Мокорро на общем языке Вестероса. Он говорил по-вестеросски очень хорошо, почти без акцента – без сомнения, это была одна из причин, по которым верховный жрец Бенерро выбрал именно его донести свет веры в Рглора до Дейенерис Таргариен. – Драконов – старых и молодых, истинных и ложных, светлых и тёмных. И тебя. Маленького человечка с большой тенью, замешанного во все это.

– Замешанного? Это ты про такого-то душку, как я? – Тириону это почти польстило. «Именно этого он и добивается – любому дураку приятно слышать, какой он важный». – Может, это ты Пенни видел в огне. Мы почти одного роста.

– Нет, друг мой.

«Друг мой? Это когда же, интересно знать, мы успели подружиться?»

– Не узрел ли ты там, долго ли ещё нам плыть до Миэрина?

– Не терпится увидеть избавительницу мира?

«И да, и нет. Избавительница мира может отчикать мне голову или скормить драконам на десерт».

– Нет, это не про меня, – сказал Тирион. – Для меня главное – маслины. Боюсь, что состарюсь и умру, прежде чем попробую хоть одну. По мне, быстрее добраться вплавь по-собачьи, чем на этом судне. Вот скажи, этот ваш Селейсори Кхоран был триархом или черепахой?

Красный жрец усмехнулся:

– Ни то, ни другое. «Кхоран» – это... не правитель, а тот, кто ему служит и советует, помогает вести дела. Вы, вестеросцы, сказали бы «стюард» или «магистр».