Танец с драконами полностью

Жизнь на борту «Селейсори Кхоран» оказалась для Тириона невероятно скучна. За весь день не находилось занятия интереснее, чем колоть себе пальцы ножом. На реке хоть были чудеса, на которые можно полюбоваться: гигантские черепахи, разрушенные города, каменные люди, обнажённые септы. Не угадаешь, что может скрываться за очередным поворотом реки. На море же дни и ночи не отличались друг от друга. Первое время после Волантиса ког шел вдоль берега, и Тирион мог смотреть на попадавшиеся мимоходом мысы, наблюдать за стаями морских птиц, взлетавших со скал и развалин сторожевых башен, считать оставшиеся за кормой голые бурые острова. Он видел и множество других кораблей – рыбацкие лодки, неуклюжие торговые суда, величавые галеры, взбивавшие волны веслами в белую пену. Потом они отошли дальше от берега, и остались только море и небо, воздух и вода. Вода как вода, небо как небо. Разве что иногда с облачком. «Слишком много синевы вокруг».

Ночи были еще хуже. И в лучшие-то времена Тирион плохо спал, а нынешние были далеко не лучшими. Попытки уснуть грозили ему кошмарами, а в них его ждали Горести и каменный король с отцовским лицом. У Беса остался небогатый выбор – либо забираться в гамак и слушать, как внизу храпит Джорах Мормонт, либо торчать на палубе и созерцать море. В безлунные ночи море от горизонта до горизонта было черно, как мейстерские чернила. Тёмное, глубокое, пугающее, жутковато-прекрасное – вглядываясь в него, Тирион ловил себя на том, что думает, как легко перемахнуть через планшир и кануть вниз во тьму. Один крошечный всплеск – и жалкая сказочка-жизнь окончится. «Но что, если ад существует, и отец ждет меня там?»

Лучшим событием каждого вечера становился ужин. Еда была не то чтобы хороша, но её было много, поэтому туда Тирион и проследовал. Камбуз, где он принимал пищу, был тесным и неудобным помещением с таким низким потолком, что пассажирам ростом повыше постоянно грозила опасность проломить череп – в первую очередь это касалось рослых рабов-воинов Огненной Длани. Как бы Тириону ни нравилось хихикать над этим, он всё же предпочёл есть в одиночестве. Для него очень быстро стало невыносимым сидеть за переполненным столом с людьми, говорящими на другом языке, прислушиваться к их беседам и шуткам, не понимая ни слова. Особенно тягостно стало с тех пор, как он начал всякий раз задумываться, не над ним ли смеются.

На камбузе же хранились и книги. Капитан оказался заядлым книгочеем, так что держал на судне аж три тома: книгу стихов о море (один другого хуже), залапанный томик постельных похождений юной рабыни в лиссенийском доме подушек и четвертый (последний) том «Жизни триарха Беличо» – знаменитого волантисского патриота, чья непрерывная череда завоеваний и триумфов безвременно оборвалась, когда его съели великаны. Тирион прочитал все три книги к третьему дню плавания. За отсутствием другого чтения он взялся за них снова. Книжка про рабыню была написана хуже остальных, зато увлекательнее, и именно её Тирион прихватил с собой, почитать в тот вечер за ужином из свёклы с маслом, холодной ухи и галет – таких черствых, что ими можно было забивать гвозди.

Он читал рассказ девушки о том дне, когда её с сестрой схватили работорговцы, когда на камбуз заглянула Пенни.

– Ох, – сказала она. – Я думала... я не хотела беспокоить м’лорда, я...

– Ты меня ничуть не беспокоишь. Надеюсь, ты не собираешься попытаться убить меня вновь?

– Нет, – она отвела взгляд, и её лицо зарделось.

– В таком случае я не возражаю против приятной компании. На нашем судне с этим туго, – Тирион закрыл книгу. – Подходи, садись, ешь.

До сих пор девушка оставляла почти всю еду нетронутой у двери каюты – к нынешнему дню она должна была оголодать.

– Уха почти съедобная. По крайней мере, рыба в ней свежая.

– Нет, я... я как-то подавилась рыбной костью, и не могу есть рыбу.

– Тогда выпей вина, – он налил чашу и пододвинул ей. – Угощение от нашего капитана. По правде сказать, оно больше похоже на мочу, чем на арборское золотое, но даже моча лучше на вкус, чем этот чёрный смолистый ром, который пьют матросы. Возможно, вино поможет тебе уснуть.

Девушка даже не притронулась к чаше:

– Благодарю, м’лорд, но я не буду, – отступила она. – Не хотела вас беспокоить.

– Ты собираешься провести всю свою жизнь в бегах? – спросил Тирион, прежде чем Пенни успела выскользнуть за дверь.

Это её остановило. Щеки у неё стали ярко-розовыми, и Тирион испугался, что она сейчас опять заплачет. Вместо этого карлица с вызовом надула губки и заявила:

– Вы и сами в бегах.

– Это верно, – признал он. – Но я бегу куда-то, а ты откуда-то, и между этими понятиями огромная разница.

– Нам бы не пришлось убегать, если бы не вы.

«Хватило же ей смелости сказать мне это в лицо».

– Это ты про Королевскую Гавань или про Волантис?