– Это заговор. Наша развеселая компания…
– Ну?
– Они… (Он покрутил головой.) Они собираются… бросить тебя в воду.
Пейдж застыла на месте, хотя шел еще только третий урок Мадам Ла Зонга.
– В воду? – недоверчиво повторила она.
– В бассейн.
– Одетой?
– Да. Хотя я не стал бы утверждать, что в этом платье ты очень одета.
– А зачем?
– Для смеха.
– Почему меня?
– Почему нет?
Они нагнали румбу на пятом уроке. В эти две минуты Пейдж чувствовала себя в шкуре загнанной лани.
– Наверно, потому что ты самая легкая, – утешил ее Вик.
– Легкая? В каком смысле?
– В чисто физиологическом.
– И кто же подал идею этого чудо-заговора?
– Не знаю. Она родилась сама собой. Кто-то возьми и предложи: «А не бросить ли Пейдж в бассейн?», и все сразу закричали: «О да, о да!» Ты умеешь плавать? – встревожился он.
– Когда? В какой момент?
– Да всё равно когда. Я даже удивляюсь, что ты еще не там.
– И ты знал с самого начала? – возмутилась она. – Даже когда говорил о себе, о черном президенте, о планете Марс, ты всё знал?
– Бурлеск не мешает трагедии, детка.
Она метнула на него грозный взгляд.
– Скажу, что у меня разболелась голова, и закроюсь в номере.
– Мой тебе совет: не делай этого. Ты всех разочаруешь, если не подыграешь. Тебе никогда не быть «Пейдж, классной девчонкой, ни разу не ломакой». Брось… это не больно. В худшем случае мокро.
Она вздохнула. Мадам Ла Зонга приступила к шестому уроку. Отойдя в сторонку, Пейдж начала расстегивать свои золоченые сандалии.
– «Брюстер», чистое шевро, из «Бонвит Теллер». С распродажи, но еще надо было их урвать. Сохранишь их для меня, ладно? – сказала она, бросая их Вику, и остановила на ходу официанта: – Для справки,
Что-то вдруг толкнуло ее в спину так сильно, что она взлетела в воздух. На долю секунды зависла над голубым фосфоресцирующим зеркалом. В тот же миг чье-то тело накрыло ее, чьи-то руки обхватили, понесли.
Удар о воду ослепил, дыхание перехватило.
Она вынырнула и отдышалась спустя короткий век. Мокрая ткань тяжело липла к плечам, а чья-то рука подхватила ее и закружила. В вышине гремела музыка, оркестр играл на бис тропический
– На нас смотрят, – шепнул он. – Постараемся выглядеть… и потанцуем!
Пейдж вынырнула на поверхность в облаке брызг, когда он поднял ее за бедра в импровизированном, но довольно слаженном танце. Она дала вести себя под музыку, и он бросал ее, удерживал, обнимал между водой и невесомостью. Она чувствовала себя такой легкой… Их положение было восхитительно ненормальным, небывалым, озадачивающим. От такта к такту она видела Лестера, мокрого и сосредоточенного, он то приближался, то бежал от нее, приближался и вновь бежал…
– Поклонитесь! – приказал он вполголоса, когда бонги смолкли.
Девушка повиновалась, еле переводя дух. Подняла руку над головой, как это делала Эстер Уильямс в каком-то дурацком фильме про сирен. Она очень надеялась, что грациозна… Как сирены ухитряются улыбаться под водой, когда нос не дышит и волосы залепляют глаза?
– Браво! Браво! Браво!
Им долго аплодировали. Компания разошлась вовсю, кричала, свистела, топала, облепив бортик бассейна с риском нырнуть следом.
– Здесь нет кулис, не скроешься, – прошептал Лестер. – Попытаемся эстетично дойти до лестницы.
Пейдж старалась как могла. Платье, на суше такое легкое, облепило ее, стесняя движения; она порадовалась, что успела разуться.
– Назовем это смелой импровизацией, – заключил он, изящно подсадив ее на прохладный мраморный бортик.
Вырвавшись из жидкой стихии, они тотчас оказались в руках метрдотеля и официанта, материализовавшихся откуда ни возьмись с халатами.
– Уже? – пропыхтела она. – Значит, вы тоже были в курсе?
– Ах, сеньорита, – вздохнул метрдотель, – если б вы знали. Каждый вечер одно и то же.
– Халаты «спецом для падающих в бассейн», – проворчал официант.
–
Пейдж засмеялась, поблагодарила, еще не вполне восстановив дыхание. Лестер исчез. Она тщетно искала его глазами. Ей подали стакан рома. Она извинилась, не осилив больше одного глотка.
– Иначе, боюсь, снова нырну и забуду, что умею плавать.
– Да вы просто чародейка! – воскликнул с неподдельно ошарашенным видом Я-и-мой-пунш, которому так ничего и не обломилось…
Она отдала ему остаток рома.
–
– Как может мужчина так обращаться с женщиной? – возмущенно вопрошал клиент в сером пиджаке.
– Я всегда мечтала это узнать, – вздохнула сопровождавшая его супруга.
