– Слушай, немец, что ли? О боже! – пронзительно завизжал он, подпрыгивая на месте и корча немыслимые гримасы, как будто съел целый лимон. – Боже, боже… Конигсберг!
Их спутник подхватил игру и тоже кривлялся. Все взгляды устремились на эту троицу.
– Немец! Конигсберг немец! – повторяли они, озираясь, будто искали пожарный выход. – Ну-ка быстро меняй фамилию!
– Да ладно вам, – вздохнул подросток и направил свои окуляры на Шик. – Это Сид. А этот, с брюхом Дж. Эдгара Гувера, – Зи.
– Молчи, несчастный! Никогда не произноси этого имени вслух. Про волка речь, а он навстречь!
–
– Кончайте паясничать. Это мисс Фелисити.
Шик уже опознала Зеро Мостела, чумового комика из шоу на Одиннадцатом канале. И Сида Сизара, исполнителя одной из главных ролей в шоу «Будь моим, Манхэттен», на которое водил ее один поклонник (она не помнила какой) в прошлом году. Сердце кольнула тоска по далекой и беззаботной вечности.
– Что ты делаешь с людьми, не менее известными, чем президент Соединенных Штатов? – спросила она мальчишку.
Но ответ волновал ее меньше всего на свете. Мозг Шик уже отдавал приказ, требуя беспрекословного повиновения:
Она приняла приглашение сесть, надеясь, что огромные кружки русского пива заткнут рты словоохотливой троице. Словно сквозь вату она слышала рассказ юного Конигсберга о том, как он теперь зарабатывает карманные деньги, сочиняя репризы, и дела идут неплохо благодаря Зи и Сиду.
– Мы не призываем гениев всех стран соединяться, ни-ни! – уточнил Сид Сизар. – Мы только учим сосунка, который еще не знает, что он гений.
– Так я вас и дожидался, чтобы познать тяготы цепей гениальности и рабства таланта! – возразил сосунок. – Еще в колыбели передо мной стояла первая экзистенциальная проблема: как придать материнскому молоку вкус тибоун-стейка?
– В наше время, – хихикнул Зи Мостел, – тебя за такие лозунги ipso presto[128] переименуют, и быть тебе тогда Владимиром Колхозом или Дмитрием Кремлем.
– Откуда ты взял какое-то ipso presto? Давай лучше будем просто товарищами, а? – предложил мальчишка, щуря свои голые веки.
– Молчи, несчастный! Еще того хуже! Товарищ?.. Строжайше
– А вы в курсе про Уайти? – вдруг спросил Аллан, повернувшись к Шик. – Он больше не работает на Си-би-эс.
– Да? – только и пробормотала она, как будто для нее это была новость.
Она готова была его поцеловать. Вместо этого надкусила огурчик.
– Где же он теперь?
– Понятия не имею, – пожал плечами мальчик. – Не видел его с Рождества.
Он метнул на нее быстрый взгляд поверх очков.
– Наверно, влюбился.
Сид и Зи теперь выламывались перед официантом с печальными глазами, тот сдавленно посмеивался, содрогаясь всем телом. Она завязала концы шарфика.
– Вы уходите? – засуетился Аллан. – Сниматься в рекламе? Можно я вас провожу?
– Я домой.
– Тем лучше.
Его дружки загомонили хором:
– Мы тоже хотим!
Шик нажала на плечо мальчишки, который уже было вскочил.
– Сообщи мне, если узнаешь, где пропадает наш друг, – сказала она, разглаживая перчатки. – И давай выпьем вместе чаю на днях.
Он молчал, только смотрел на нее. Заверив Зи Мостела и Сида Сизара, что была счастлива познакомиться, – на что они ответили дружным
Уже на улице кто-то удержал ее за руку. Аллан Конигсберг вышел следом.
– Я зайду к Уайти, узнаю, как он там. Скажу ему, что вы беспокоитесь.
– Я ничуть не беспокоюсь о… А ты знаешь, где он живет? – вырвалось у нее.
Мальчишка улыбнулся кривоватой улыбкой, в которой смешались невеселое удовлетворение – он таки подловил ее! – и разочарование. Он немного помедлил с ответом.
– В Сохо. Дейл-стрит. Номера дома не помню.
Досада залегла глубокой складкой между губами и щекой девушки.
– Единственное красное здание на улице, между парикмахерской и магазинчиком кормов для птиц. ФБР платит сто долларов, – выпалил он. – А вы мне чем заплатите, Фелисити?
Девушка рассмеялась с внезапным облегчением, точно солнечный свет залил ее черты. Она взъерошила рыжий чуб, требовавший от юного Аллана двадцати минут упорной борьбы и полтюбика помады каждое утро. И запечатлела благодарный поцелуй на его сомкнутых губах.
– Обманщица. Киношный поцелуй не считается! Он не стоит сто долларов!
– Он стоит гораздо больше!
Стоя у входа, он долго смотрел ей вслед, пока наконец не решился вернуться к Сиду и Зи в «Украинскую чайную».
