На эти вопросы я не могу ответить, поскольку в голове не остается ни одной связной мысли, зато сердце впервые переполняют чувства.
Не прерывая поцелуя, Дэвиен медленно кладет меня на пол. Скользит языком по моим губам, и я впускаю его внутрь. И в тот же миг он начинает осторожно меня изучать. Я следую его примеру, еще больше углубляя поцелуй.
Сейчас в голове у меня пусто. Я больше не беспокоюсь о том, что есть и что могло бы быть, что можно и что нельзя. Я не боюсь ни будущего, ни того, что оно может уготовить мне в одиноком поместье, отделенном от всех и находящемся под защитой древних сил.
Есть лишь Дэвиен, его тепло, его жизнь. Он выдыхает, я вдыхаю, и мы дышим в унисон. Мой мир сужается только до него одного. Одна его рука в моих волосах, другая на моей груди.
Я зарываюсь пальцами в складки рубашки и дергаю Дэвиена к себе. Одежда внезапно ощущается слишком тесной. Я никак не могу им насытиться, и мною движет желание обнажить его тело. И целоваться до тех пор, пока хватит дыхания, даря наслаждение друг другу.
Он все же отрывается от моих губ и шепчет, тяжело дыша:
– Нам нужно остановиться, любимая.
Это слово обрушивается на меня как ведро ледяной воды, и я ослабляю хватку на его одежде. Наверное, Дэвиен замечает ужас на моем лице, поскольку в его глазах мелькает паника.
– Ты сказал…
– Просто так выразился, – бормочет он и, подавшись вперед, вновь приникает к моим губам, как будто собираясь успокоить мои разбушевавшиеся мысли простым поцелуем. – Не обращай внимания.
Однако меня не покидает ощущение, что он говорил серьезно, и внутри поднимается паника. Отталкивая Дэвиена, я стараюсь хоть немного взять себя в руки.
– Катрия…
Не в силах на него смотреть, я крепко обхватываю себя руками, впиваясь ногтями в собственные трицепсы.
– Мы же договорились, – шепотом напоминаю я.
– Только развлечение. Я помню.
– И никаких чувств.
– Помню, – повторяет он.
– И ты держишь свое обещание? – Я все же поднимаю на него глаза.
– Пытаюсь, – выдыхает он, слегка приоткрыв губы.
Я не могу задать этот вопрос вслух, ведь солгать Дэвиен не сумеет.
Я отталкиваюсь от пола и, покачиваясь, поднимаюсь на ноги. И вновь, как и вчера, со смесью растерянности и неудовлетворенного желания оправляю одежду. Сколько еще раз мне придется поддаться порыву, чтобы насытиться? Ведь потребность, которая рождается во мне рядом с ним, врывается в мои мысли словно безжалостный зверь и жадно меня поглощает.
– Катрия, – шепчет Дэвиен и, положив ладони на мои плечи, проводит вниз по рукам. Кончики пальцев, касаясь обнаженной кожи предплечий, вызывают покалывание во всем теле, и я хочу запрокинуть голову и подставить ему шею.
– Дэвиен… – выдыхаю его имя, как тихую молитву. Я никогда не верила в старых богов, которым поклоняются пожилые горожане. Но если бы вдруг решила узнать о них больше, наверняка их имена были бы похожи на его.
– Ты слишком много думаешь. – Само собой, он целует меня в шею.
– Кто-то же из нас должен.
– Поддайся своим чувствам. Стань моей.
Дэвиен рывком притягивает к себе мое дрожащее тело, и я вновь попадаю во власть его чар. Он скользит руками по моей коже и касается губами шеи.
Но вот кто-то снимает дверную защелку, и миг спустя Дэвиен выпускает меня из объятий и слегка отстраняется. Он полностью владеет собой и выглядит безупречно, я же вновь спешно привожу в порядок одежду. К счастью, на этот раз мы не зашли слишком далеко.
– Что удалось найти? – небрежно интересуется Дэвиен.
– Зайца, крапиву, немного лесных грибов. – Джайлс поднимает зайца и пухлую сумку.
– Мы же не помешали? – Шей явно ничего не упускает.
– Люблю грибы, – быстро сообщаю я.
– Отлично. Тогда, может, приготовишь? – ухмыляется Джайлс, но тут же сдувается, когда Шей тычет его локтем.
– Ты проиграл пари, тебе и готовить. Пора бы улучшить некоторые навыки. Не может же холостяк вроде тебя вечно жить за счет милости других.
– А если я найду себе прекрасную жену, которая будет для меня готовить? – поднимает брови Джайлс.
– Желаю удачи. – Шей подходит к очагу, переводя взгляд с Дэвиена на меня и обратно.
– Пойду проверю лошадей. Посмотрю, как их устроили на ночь. – И прежде чем злосчастный румянец меня выдаст, я выбегаю из хижины и закрываю за собой дверь.
Лишь когда остаюсь одна, я делаю глубокий вдох, отдаваясь в объятия холодного ночного воздуха. Вернувшись к колодцу, я достаю ведро для лошадей и бросаю взгляд на свое отражение в воде.
– Что ты творишь? – спрашиваю я покрытую рябью женщину. Это ведь волшебное место. Вдруг она ответит? И сумеет лучше меня разобраться в чувствах? Но отражение молчит. – Ты мне очень помогла, – вздыхаю я и шагаю к столбам, где привязаны лошади.
Не заботясь ни о чем на свете, они лениво щипают высокую траву, которая пробивается сквозь мох. Одну за другой я пою их из ведра, а после возвращаюсь к колодцу и достаю еще одно, чтобы оставить им на ночь. К этому времени запах жареной зайчатины и грибов становится почти невыносимым, и я направляюсь к хижине. Но замираю у двери, услышав приглушенный разговор.
