Оба непозволительно долго справлялись с собой. Наконец, заговорил Генерал:
– К искреннему сожалению, воспользоваться подобными банковскими депозитами постороннему практически невозможно. Зато – мы готовы через европейских коллег их заблокировать и дать в прессу организованную утечку… С соответствующими комментариями! Представляете? Подрыв национально-освободительной идеи, спонсоры чувствуют себя оставшимися с носом, международная гуманитарная помощь приостанавливается… А лично для вас, как обладателя и распорядителя того самого «номерного» счета, о котором мы вели речь, все закончится небольшой, но болезненной экзекуцией в узком кругу сподвижниколв мятежного Президента.
– Что вам нужно? – повторил «пассажир» иностранного сухогруза.
– Поделитесь! – опустил в рот очередную пастилку старик. Потом аккуратно вытер губы и прокомментировал:
– Все предыдущие договоренности остаются в силе. Зпабирайте свой чемоданчик – его доставят прямо на борт после моего ухода. А с завтрашнего дня хотелось бы уже увидеть по телевизору, как полевые командиры возвращают матерям сыновей… Ладно? Журналисты, они такие – очень любят разнообразные жесты доброй воли!
– Хорошо. Дальше!
– Все очень просто. Я сейчас оставлю номерок счета в одном из солидных банков – он тоже анонимный и на мой взгляд ничем не хуже тех, которые обозначены в этих списках. Вам потребуется только совершить самый простенький трансфер – перебросить на него… скажем, двадцать миллионов!
– Долларов?
– По поводу рублей или «евровалюты» я бы такого уважаемого человека не стал беспокоить.
– Это – грабеж! Больше половины…
– Не надо преувеличивать. Впрочем, как хотите.
Человек, который любил, чтобы его называли Посланником, в раздумьи почесал переносицу:
– После этого мы в расчете?
– Да. Разумеется!
– А где гарантии…
– Не смешите. Ничто так не связывает, как взаимные финансовые интересы. Тем более, когда они несколько выходят за общепринятые рамки законности.
– Мне трудно вам что-то возразить! – хозяин оценивающе посмотрел на Генерала.
Пожалуй, названная сумма не слишком велика, если в обмен удастся заручиться поддержкой такого мощного и влиятельного союзника, как этот старик. Президент, в конце концов, не вечен – война, все-таки, спецслужбы… Уже было несколько покушений, да и вообще! После его гибели неминуемо начнется драчка за трон, и вот тут-то неплохо подстраховаться.
К тому же, неминуемо настанет время для рассчетов – недаром итальянцы говорят, что месть, это такое блюдо, которое следует кушать изрядно остывшим.
Хозяин потянулся к чайнику, наполнил пиалы:
– Я согласен!
– Вот и прекрасно, – только сейчас стало заметно, насколько гость бледен и нездоров. По идее, в его возрасте следует няньчить внуков и по весне перекапывать приусадебные «шесть соток»:
– Вот и прекрасно… Рад, что вы отреагировали без лишних эмоций.
– Никогда не грешно поучиться у старших по ремеслу, – сделал Посланник на лице подобие улыбки. – А за учение надо платить!
Старик отставил пустую пиалу и посмотрел на часы:
– Пора! Очень жаль, но надо идти.
– Надеюсь, мы ещё встретимся.
Действительно, и тот, и другой относились к категории профессиональных игроков – люди были для них не более чем неодушевленными исполнителями, и потеря пешки или даже ферзя огорчала, но в меру… Какой смысл стрелять в сидящего напротив за черно-белой доской человека, если всегда можно снова расставить фигуры и предложить сопернику реванш?
Что же касается Виноградова, то лично он с некоторых пор без энтузиазма относился к своей роли в разыгрываемых другими сложных партиях.
Молча прыгать по чьей-то воле с клетки на клетку? Чтобы потом быть сьеденным неизвестно за что? Не хотелось. А присесть за шахматную доску в качестве игрока пока никто не приглашал…
Надоело! Совсем другое дело – наблюдать за чужими забавами со стороны. Ничем не рискуя и абсолютно ни за что не отвечая.
Чем, собственно, в данный момент Владимир Александрович и занимался.
– Товарищ майор! Будете? – видеоинженер из пресс-службы уже окончательно освоился в новой обстановке и теперь по-хозяйски приглашал разделить трапезу.
– Давай, – Виноградов опустил бинокль, подошел к накрытому чистой белой скатертью столу и взял пластиковый стаканчик:
– Спасибо.
Кофе можно было пить без отрыва от производства – все необходимое вынесли прямо на свежий воздух. Огромные термосы с кипятком, сахар, банки, пакетики… Публика с удовольствием налегала на выпечку и бутерброды.
– Хорошо, что дождя нет.
– Это точно…
– Передай-ка тарелочку!
– Пора, однако. Сколько на ваших?
– Без одной… Нет, ровно.
И в этот момент небо с треском и грохотом разорвали сигнальные ракеты – сначала две красных, потом зеленая.
– Блин! Мать его… – кто-то взвизгнул, кто-то расплескал содержимое стаканчика, а несколько бывалых, понюхавших пороху корреспондентов вжали головы в плечи и попытались присесть.
Виноградов тоже непроизвольно пригнулся – рука зашарила по боку в поисках кобуры, и наткнувшись на пустоту смущенно занырнула в карман. По счастью, никто ничего не заметил…
