– Операция сорвалась не по вине ребят… Просто, козлы-пилоты сбились в горах с маршрута и высадили нас на двенадцать километров севернее. Когда добрались, дорога уже была пуста, колонны и след простыл. Удалось только засечь идущую обратно «ниву» – её номера значились в списке машин, сопровождавших груз.
Генерал молча слушал. Собеседник вытянул из пачки очередную сигарету, помял её, но прикуривать передумал:
– Дальше все есть в материалах дела… Хотелось перехватить «ниву» тихо, где-нибудь по пути, но эти бедолаги, пацаны с блок-поста тормознули её раньше – и ждать уже было нельзя. Мы не успели бы к вертолетам! Пришлось… Вы понимаете?
– Понимаю… Так сказать, производственная необходимость. – Старческий голос звучал громко и вполне нейтрально:
– Список номерных знаков и приметы автомобилей колонны вы тоже получили от «заказчика»?
– Да. Наводка была очень качественная.
Человек напротив положил на стол несколько фотографий:
– Кого-нибудь узнаешь?
Не разумом и логикой, а звериным чутьем матерого диверсанта Тайсон понял, что этот момент в разговоре является ключевым. Вот он – «товар», за который «купец» готов платить!
Взяв в руки снимки он не торопясь перетасовал их, потом положил обратно:
– Что мне будет? За ответ?
– А что ты хочешь?
– Нетрудно догадаться! – сейчас бывшего спецназовца интересовала только собственная жизнь.
– В принципе, ведь имеются самые разные способы… Будет очень больно! Или наоборот – превратишься в веселого идиота.
– У меня теперь есть адвокат.
– Шутишь…
Некоторое время собеседники сидели молча, стараясь почему-то не встречаться взглядами. Потом Тайсон коротким движением разметал по столу веер фотографий и выбрал нужную:
– Этот! «Заказчик»… Все называли его Посланником. Остальных я не знаю.
– Не путаешь?
– Нет. Все приказы, деньги и снаряжение я получал непосредственно от этого парня.
Генерал повернул к себе снимок:
– Сукин сын! – с черно-белого матового прямоугольника на него дружелюбно смотрел недавний партнер по переговорам в Прибалтике.
– Я вам больше не нужен? – вместо задуманной дешевой бравады в вопросе одноухого явственно послышались заискивающие нотки. Он и сам это почувствовал, поэтому осекся и замолчал.
Генерал не стал спешить с ответом.
Выдержал паузу, аккуратно сложил фотографии в стопку и спрятал их во внутренний карман светлого пиджака:
– Посмотрим. Возможны варианты…
«Сэр, мои шпионы и получающие от меня плату люди находятся повсюду. Признаюсь, здесь самое простое дело нанять человека для того, чтобы он предал своих друзей.»
Дорога. Опять дорога…
Путешествующий по необходимости человек находится в некоем относительном небытии – в начале пути его уже нет, а до конечного пункта ещё предстоит добраться.
Другое дело, когда едешь для собственного удовольствия. Тогда уже сам процесс становится конечной целью, глаза распахнуты, чувства обострены и хочется не упустить ничего из неудержимо меняющегося калейдоскопа впечатлений.
Владимиру Александровичу Виноградову чаще приходилось оказываться странником поневоле. Дослужившись до погон с двумя просветами, он не успел побывать только, разве что, в Австралии и в Антарктиде – а так, считай, везде отметился.
Добрую половину Европы исколесил…
Добрую половину… Скорее уж как раз – недобрую! Потому что маршруты майора пролегали, в основном, по бесчисленным «болевым точкам» планеты: видимым, истекающим кровью и пока не заметным, внешне благополучным, по тем, что не сходят со страниц газет – и по тем, что ещё только завтра появятся в экстренных выпусках новостей.
Идеалы остались в прошлом. На смену им пришел порожденный опытом потерь циничный профессионализм наемника. Чередовались страны, задачи, фамилии и документы… Виноградов выстраивал хитрые оперативные комбинации, вербовал и терял агентуру, что-то вынюхивал, дрался, стрелял, убивал – но и сам уже тысячу раз мог быть убит. Партизанские базы в горах, вонючий туман берлинских окраин и ласковое Средиземноморье…
Владимир Александрович не чувствовал себя в безопасности нигде – даже неторопливо перебираясь из одного уютного отеля в другой по автострадам Западной Европы. Ведь для него это были дороги войны – текущей войны, даже если многие поколения людей вдоль них веками не слышали взрывов и пушечной каннонады.
Планета давно уже превратилась в огромный театр обьявленных и необьявленных военных действий…
– Паранойя! – отмахнулся в прошлом году от рассуждений изрядно подвыпившего Виноградова подполковник Новицкий. Они тогда только вернулись из Сухуми и по русской привычке, расслабленные, изливали друг другу душу:
– Понял? Па-ра-ной-я… Сходи, прими душ и позвони блядям – верное средство!
А сам весной, не догуляв отпуска, застрелился у себя на даче под Выборгом из именного охотничьего карабина…
– Сеньор?
– Си, мучос грациас.
