– Похоже, – после некоторой паузы пожал плечами Виноградов. Места здесь действительно напоминали родной Карельский перешеек где-нибудь между Выборгом и Первомайским.
– Но – не совсем?
– Сам видишь. Слишком уж все чистенько, аккуратно.
– Это плохо?
– Нет, почему же! Здорово, – Владимир Александрович в очередной раз огляделся:
– Но дома все равно лучше.
– Хм-м… Как это сказано у поэта? «Умом Россию не понять, аршином общим не измерить…»
Виноградов с некоторым даже сочувствием посмотрел на собеседника и ответил одной из своих самых любимых цитат:
«Давно пора, едрена мать,
Умом Россию понимать!»
Посмеялись, потом помолчали.
Слышно стало, как где-то вдали, за лесом, промчался по трассе запоздалый грузовичок. Потом подала голос потревоженная ненароком ночная птица – и опять обступившую со всех сторон тишину нарушал только неторопливый шелест деревьев.
– Отпустил бы ты меня, Вася…
– Не могу, – вздохнул Френкель.
– Боишься?
– Нет.
Владимир Александрович поставил диагноз:
– Сволочь ты, вот кто!
– Здрас-с-сте… Это что – вместо спасибо? Я ведь, между прочим, жизнь тебе спас!
– Ну и радуйся, – не совсем логично парировал Виноградов.
Еще некоторое время собеседники лениво переругивались – без особого энтузиазма. Скорее, просто, чтобы убить время.
– Нет, но ты все же»совок» неблагодарный… Кофе ещё будешь?
– Давай.
Френкель наполнил крышку от термоса – сначала майору, потом себе. Запахло тропическим летом и дальними странами.
– Гадость растворимая.
– Не нравится – не пей…
– Еще и голодом хочешь уморить? Сад-дист!
– Тоже мне, «испанский пленник». – фыркнул собеседник Виноградова:
– Нет, но странный народ – кормят, поят, делать ничего не надо, а он обратно в конуру вонючую рвется!
– Не понимаешь? И не поймешь… Вася.
– Ага! Еще чем-нибудь вроде безродного космополита обзови.
– А ты себя, конечно, Че Геварой считаешь?
Ответа он не расслышал – в ночной тишине неожиданно громко подала сигнал портативная радиостанция. Такие УКВ – приемники и передатчики используют обычно для переговоров на дорогах Северной Европы водители большегрузных трейлеров.
– Вот и дождались… – Френкель переключил какой-то тумблер и ответил на вызов.
Обмен условными репликами не занял много времени – получив подтвеждение, что все в порядке, невидимый собеседник прервал сеанс связи.
– Это вы на каком языке? По-фински? – чтобы хоть что-нибудь сказать поинтересовался майор.
– На эстонском.
– Понятно…
Между собеседниками постепенно возрастала неловкость, неизменная спутница затянувшихся прощаний.
– Слышь, Василий? Спасибо тебе.
– Сочтемся, Саныч!
– Ты… поосторожнее, ладно?
– Попробую, – Френкель прислушался к постепенно нарастающему вдали звуку мощного дизеля. – Надеюсь, твои друзья хоть на этот раз обойдутся без глупостей?
Вместо ответа Виноградов, проламывая не окрепший ещё ледок отчуждения, выругался в адрес людей в больших погонах – искренне и незамысловато…
Наконец, из-за поворота лесной дороги вытянулся рефрижератор: сначала лимонно-желтое поле света, потом обрубок кабины с кокетливо оттопыренной в сторону трубой, и только после – показавшийся неестественно длинным, почти бесконечным борт с эмблемой и названием всемирно известной российской транспортной фирмы.
Размеренно и неторопливо перебирая огромными колесами, рефрижератор дополз до отразившейся в лучах фар стрелки-указателя. Торжествующе выдохнул, рыкнул – и тут же осел на заранее обусловленном месте.
Двигатель, однако, продолжал работать – водитель только убрал дальний свет и переключился на ближний. Был он один или с напарником, определить оказалось невозможно – матовые стекла кабины надежно скрывали происходящее внутри от посторонних глаз.
Френкель сверил номерной знак машины со своими записями.
– Сиди пока, не дергайся.
– Даже не подумаю! – заверил Виноградов.
Бывший коллега по рации уточнил обстановку – Владимир Александрович опять не понял ни слова, но, видимо, никакой подозрительной активности в зоне встречи и на её ближних подступах не наблюдалось.
– Пора, – поднявшийся на ноги Френкель шагнул из кустов к обочине, и почти сразу же навстречу ему вежливо приоткрылась пассажирская дверь.
Ничего удивительного – кроме пуленепробиваемых стекол и сверхточных систем спутниковой ориентации и связи подобные машины вполне могли быть оборудованы приборами ночного видения. В свое время нашпигованные электроникой и разведовательной аппаратурой японского и отечественного производства, такие вот «челноки» привозили в СССР помимо дешевой жратвы и ширпотреба много-много разной интересной информации о секретных военных и промышленных обьектах потенциального противника.
Недавний собеседник Владимира Александровича встал на подножку и легко забросил себя в непроницаемую утробу кабины.
Одна за другой таяли в темноте секунды…
Казалось, ожидание никогда не кончится. Однако в конце концов дверь открылась и на грунтовое покрытие проселка сошли уже двое – сначала Василий, а вслед за ним грузноватый мужчина, в котором Виноградов сразу же и безошибочно опознал господина Юргенса.
