– Это дежурный. Проверяющий из ГУВД у вас?
– Какой проверяющий? – не понял главный районный сыщик.
– Ну, как его… майор Виноградов?
– Тоже мне, нашел проверяющего. Это же наша гордость! Российский Сименон, золотое перо милицейского Главка… – хмыкнул хозяин кабинета, покосившись на Владимира Александровича и его многочисленные выписки:
– Он тут про нас целый роман готовится создать, в стихах, а ты – «проверяющий»!
– Его к телефону. Переключить? – для престрелого милицейского офицера все, кто приезжал «сверху» были начальством. И относился он к ним соответствующим образом – на всякий случай.
– Давай!
Виноградов, с трудом дотянувшись через стол, принял трубку:
– Слушаю.
– Саныч, это ты? – как всегда, заместитель редактора «Криминального обозрения ГУВД» забыл представиться и пришлось узнавать его по голосу.
– Допустим. Чего надо?
– Слушай, тебе надолго там?
– Ну, это как сказать… – пожал плечами Владимир Александрович. И уточнил:
– Смотря в чем дело.
– Понимаешь, тут накладочка…
В хозяйстве, которым заведовал собеседник, постоянно случались «накладочки» разного уровня необратимости. Газета Главка давным-давно образовала в умах и душах её сотрудников гремучую смесь из милицейского отношения к службе и присущей журналистам, как творческим личностям, безалаберности – поэтому в ходе технологического процесса подготовки очередного номера там и сям постоянно гремели локальные взрывы.
– Короче!
– Саныч, выручи, а? Ребята из Пулково сообщили – у них какое-то задержание в международном аэропорту, скандальчик. Понаехало прессы… А наших нету! Это, по-твоему, справедливо?
– Нет, не справедливо, – согласился Виноградов. – Надо кого-то послать!
– Некого! – простонал заместитель редактора.
– Ну уж… – ехать в другой конец города не хотелось.
– И машины нет! – а это уже больше походило на предсмертный всхлип:
– Выручишь?
Действительно, собеседник не врал – весь автотранспорт пресс-службы вчера откомандировали на операцию «Урожай», гоняться по полям области за расхитителями корнеплодов.
А Виноградов, как-никак, был на колесах…
– Ладно, еду.
– Давай, родной! Потом отзвонись, я вечером дома.
… По пути в международный аэропорт Пулково-2 машину Владимира Александровича дважды останавливали инспектора ГАИ – первый раз за дело, а второй просто так. И потерял бы он массу времени и ещё больше денег, если бы не милицейская солидарность – даже среди самых свирепых ребят с полосатыми жезлами обижать «своих» считается дурным тоном. Вполне достаточно показать коллегам служебное удостоверение… Хорошо!
Впрочем, может быть, из-за этого ощущения безнаказанности сотрудники органов внутренних дел разбиваются в дорожно-транспортных происшествиях чаще и страшнее, чем законопослушные граждане-автолюбители.
Но, как бы то ни было, вскоре майор уже протискивался через толпу журналистов к двери с лаконичной надписью «Таможня»:
– Пропустите… Прошу прощения!
– Виноградов? И ты здесь?
– А, привет! Извините, девушка… Разреши?
– Не будь гадом, Саныч! Поделись информацией-то?
– Ребята, потом… Сам только что приехал, видите же!
Майорское удостоверение подействовало безотказно – на всякий случай имелась и репортерская аккредитационная карточка, но её лучше было приберечь для других случаев…
Оказавшись внутри, Виноградов почувствовал, что в переполненной людьми досмотровой комнате долгое время уже никем не произносилось ни слова. Напряженная тишина густо обволакивала присутствующих, почти одновременно повернувшихся к Владимиру Александровичу.
– Это кто? – процедил расположившийся у окна холеный бугай в серебристом костюме. Второй такой же подпирал могучей спиной противоположную стенку – и вид у обоих был до неприличия наглый.
– Кто надо! – огрызнулся из-за стола знакомый Виноградову капитан РУОПа. Впрочем, он вовсе не выглядел хозяином положения, так же как и склонившийся над заполненным бланком рапорта старший сержант в милицейской форме.
Пятым в комнате был красный от возбуждения и обиды дежурный инспектор таможни, а в дальнем углу нервно выстукивал пальцами по столу мелодию хачатуряновского «Танца с саблями» господин средних лет. Причем, глаза его выражали почти животный ужас и одновременно – некое тайное знание, что все образуется само собой.
– Здорово! – Владимир Александрович по очереди пожал руки оперативнику, милиционеру и хозяину. Остальных решил игнорировать:
– Что стряслось-то?
Нельзя сказать, что отношения у Виноградова и части сыщиков из Регионального управления по оргпреступности сложились – скорее, наоборот. Майор называл РУОП «рабоче-крестьянским ФБР советского разлива», а кое-кто в этой почтенной организации считал его отьявленным коррупционером в погонах, который лишь по стечению обстоятельств ещё находится на службе и вообще на свободе.
Однако, сейчас было не до старых обид: оперу требовалось выпустить пар, вот он и заговорил – громко, с матерками, демонстративно не обращая внимания на злобную мимику замерших по сторонам бугаев:
– Понимаешь, какое дело…
