Одну половину потолка занимало голубое небо, вторую — зелёная трава, на которой стояло исполинское дерево. Повсюду на его ветвях лежали, висели и сидели животные. Такое же дерево она увидела на обложке книги, что оставили ей наёмники. Только там всё исполнили в куда меньших масштабах. Здесь же Дари сразу нашла гепарда, лежащего на одной из веток. Голова покоилась на сложенных лапах, глаза прикрыты. В дупле, одном из многих, виднелась голова совы. За бесчисленное множество кошмаров она успела выучить расположение всех животных.
На полу изобразили человека, идущего по узкому мосту, уходящему от вершины горы к небу. Под ним, почти касаясь ног, застыли в пляске огненный и водный смерчи. Лицо скрывал капюшон, чёрный плащ — всё остальное. Правая рука была вытянута вперёд и сжимала чёрный посох, левая — сферу, То, что это был лишь рисунок, не мешало ей испускать холодный, слепяще белый свет.
Центр комнаты занимал стол. Самый обыкновенный, деревянный, который можно найти в любом доме, разве что он был больше обычного. И стол этот никогда не пустовал. На нём всегда лежал человек, каждый раз разный. Иногда Дари видела знакомых людей, иногда нет. Но значило это всегда одно и то же.
На этот раз на столе лежал Сентиль. В простой крестьянской одежде и рваном, с заплатами, плаще. Подойдя ближе, Дари разглядела его широко распахнутые глаза, устремлённые к потолку невидящим взором.
— Ты не умрёшь, — прошептала она. — Только не ты, я не позволю.
Пока Дари стояла над ним, в дырах между гранитом серый камень сменялся пустотой. Следом начал таять потолок. Мозаика постепенно выцветала, утрачивала краски. Исчезло небо и трава, потом, одна за другой, истаивали ветки с животными, пока не остался один ствол. Затем серость поглотила и его.
Разом исчезли стены, оставив Дари в окружении пустоты. Ничто принялось за одежду принца. Плащ, рубашку и штаны заметили серые бесплотные одеяния. Пропали конечности, а за ними и стол.
Дари с растущим ужасом наблюдала, как и пол под ней начинает медленно таять. Фигура в чёрном плаще уже не стояла на мосту. Она словно падала вниз, в бушующие ураганы воды и пламени. Дари поспешно отступила на плащ, хотя и понимала всю тщетность усилий.
Пару мгновений — и всё вокруг исчезло, остался только человек, висящий в серости. Но вот и он начал исчезать. Пропал капюшон, растворился плащ.
Дари почувствовала, как оступилась и полетела вниз. Должна была полететь, но этого не случилось. Нельзя падать там, где нет верха или низа. Бесконечное ожидание, когда наступит пробуждение, и сковывающий разум ужас — вот всё, что ей осталось. Или почти всё.
Она уже не видела, но точно знала, как бывает только во сне, что случится с мозаикой дальше. Что серость поглотит человека, и останется только посох и сфера. Как начнут истаивать письмена на посохе, а затем исчезнет и он сам. И как медленно потускнеет сфера, становясь всё бледнее и бледнее, пока не сольётся с окружающей серостью. Не останется ничего, только её ужас.
Дари резко села и открыла глаза. Вонь болот, принесённая ветром, казалась милее аромата роз. Во сне нет запахов. Незначительная деталь, которую осознаёшь только после пробуждения. Сон закончился. Её вновь пробрала дрожь при мысли о сером ничто.
Гепард сидел спиной к ней и смотрел на восходящее солнце. Из-за долгого перехода ночью он не стал будить всех на рассвете, хотя сегодня Дари не отказалась бы проснуться пораньше.
Солнце воспринималось как чудо. Сон вытягивал всякую надежду, обрекал на безысходность и погружал в бездну отчаяния, а яркие тёплые лучи напоминали, что это всего лишь сон.
— С добрым утром, — пробормотала Дари, стараясь выгнать мысли о серости. Всё кончилось, это всего лишь сон.
Гепард не повернулся и не сказал ни слова, только поднял руку в качестве приветствия, продолжая смотреть на разгорающийся день.
Наконец-то выдался свободный день. Бейз брёл по городу, размышляя, куда податься. Больше месяца пришлось провести запертым в обиталище банды. Довольно просторном, следует признать, но всё же. В рядах велась чистка, обыски, отлавливались крысы. Вряд ли поймали всех, но шороху навели изрядно, с полгода точно никто не рискнёт воровать у своих.
Теперь, вышагивая по главной улице, Бейз не знал, чем себя занять. Проведя взаперти столько времени, он даже подумывал начать читать, но, к счастью, всё закончилось.
Вывески таверн так и манили заглянуть и пропустить кружку-другую, но не хотелось снова запирать себя в тесной комнатушке. Так что Бейз просто нарезал круги по знакомым переулкам, вдыхал местные запахи и привычно воротил нос в поисках неизвестно чего. И это неизвестно что не заставило себя ждать.
Бейз замер посреди улицы, разглядывая идущего навстречу человека.
— Тромвал? — Он сделал пару неуверенных шагов вперёд и воскликнул уже с большим воодушевлением. — Тромвал!
