– Боль. Страх. Тошноту. Ее рвет на части. Она заново рождается, потом умирает в муках, и снова болезненно рождается. Этот механизм пытались воссоздать в инквизиции в средние века. У них не получилось, не было достаточно опытных алхимиков. Но они долго пытались. Около четырехсот моих братьев и сестер прошли через этот пыточный механизм.
– Ты не пытаешься ее спасти.
– Да, уже поздно. Ты гарантированно убил свою мать. Не знаю, был ли у нее шанс обрести душу, но вампиром она уже не является.
Фигуры в черном заворчали. Для них я был выродком, инквизитором, палачом.
– Я добью ее, чтобы не мучилась, – Мастер говорил с грустью. – Сразу после тебя. Поэтому радуйся – на твою смерть у нас меньше полутора часов. Ты даже особо помучиться не успеешь.
Выставив перед собой кол, я мучительно перебирал варианты. Зеркальце в кармане? Для лепреконов. Четки из бузины? Для сидов. Нательный крест? Против обычных вампиров – да, против Мастера – нет.
Часы тем временем выпустили множество лучей, которые били вокруг. На миг затеплившаяся надежда оборвалась – вампиры будто бы и не заметили этого спецэффекта.
И в тот момент, когда мастер шагнул ко мне, в его груди расцвел цветок взрыва. Волной меня откинуло в сторону. Вампиры – семь или восемь – заметались по комнате. Следом взорвался самый быстрый, потом еще один, и еще. Двое или трое успели выпрыгнуть в окно, остальные взорвались прямо передо мной.
Я лежал, контуженный, когда в окно забрался Митрич. В его руках была винтовка с подствольником.
– Световые гранаты – лучшее средство от вампиров, – сказал он. – А ты рисковый.
Он пнул гроб, заинтересованно осмотрел часы, символы вокруг них.
– Ассирия?
– Да.
– Они почти уничтожили вампиров. А вампиры потом уничтожили почти все, чего достигла та цивилизация.
– Ты следил за мной?
– Конечно, – старик даже не пытался выказать смущение. – Сколько осталось?
– Около часа.
– В общем, тут такое дело, – Митрич наконец изобразил смущение. – Я и сам немного маг. Но – самую малость! Как говорится, лизнул, но глотать не стал. И в общем есть у меня информация об иерархе.
– Не успеем, – я уже не верил ни во что.
– Успеем, – старик подмигнул мне. – Она в соседней комнате.
Я обернулся. Дверь открылась, оттуда вышла Атерина. За ней никого не было.
– Сильно контузило, да? – посочувствовал старик. – Она не просто мавка. Она их мать. Типа русалочьей.
– Как ты догадался? – спросила она.
– Подслушивал. Когда ты про любовь задвинула, я сразу сообразил. Глянул на тебя магически – а ты на эмоциях раскрылась, светишься, что кремлевская елка!
– Точно! – я хлопнул рукой по полу. – Вот я тупой!
– Даже не представляешь, насколько, – Атерина сбросила маску тупенькой мавки. – Между прочим, ты вправду думаешь, что такой выход энергии, как превращение вампира в человека, может остаться незамеченным? Хочу тебе сообщить, что ты не смог бы воткнуть кол в мать. Дотянул бы до последнего, а потом взорвался бы с нею и половиной Петербурга. Я тебя месяц тут жду! Вначале попыталась перехватить прямо у КПП, но ты умный, проехал мимо. Потом все время маячила под окном, ждала, пока ты глаза поднимешь!
– А если бы я не позвал?
– Ты человек, я – мать мавок. Поблезила бы, позвал бы как миленький.
– А почему ты не остановила меня? До того, как я мать заключил в гроб?
– Таков был первоначальный план. Но ты забавный. И в нос лижешься приятно.
Митрич посмотрел на меня со странным выражением.
Я встал, и подошел к гробу. Сел на колени. Приложил ухо к лакированной стенке. Мать внутри тихо всхлипывала.
– Господи, иже еси на небеси, – начал я.
– Ох, мракобесие… – выдохнула Атерина.
Митрич поправил простыню на окне, затем сел напротив него с винтовкой на коленях.
С полчаса прошло в тишине – только я иногда шептал молитвы. Наконец в голове окончательно прояснилось.
– А ты почему мне помогаешь?
– Скучно, – ответил старик. – Смертельно скучно. Ни пострелять, ни побегать. Меня лет десять назад в архив списали, все это время я мечтал о чем-то подобном. А получалось только выписывать накладные и товарные чеки.
Маленькая стрелка тем временем подходила к часу.
Внезапно – хотя время еще оставалось – часы начали бить не переставая. В потолке открылся сверкающий ход. В полу – черный лаз. Из гроба, игнорируя закрытую крышку, поднялась благообразная ветхая старушка.
Охнула тяжело Атерина.
Старушка тем временем прошла под отверстием в потолке и миновала лаз в полу. В стене напротив нее образовалась узкая дверца с клубящимся туманом. Туда старушка и шагнула.
– Мама, – крикнул я.
Она обернулась и отчетливо сказала:
– Не забывай чистить зубы по утрам.
И ушла.
– В православии чистилища нет, – категорично заявил Митрич.
– Вы о чем? – спросила мавка. – Я что-то пропустила?
Она выглядела не очень – потная, с громадными кругами под глазами.
– Поглотила энергию? – сочувственно спросил старик.
– Гадость – редкая, – ответила Атерина.
– Расходимся, – Митрич встал и прошел к окну. Потом обернулся и добавил: – А вам, профессор Карамзин, я рекомендую забыть мое имя. И при встрече с ФСБ уж точно его не упоминать.
– Ох, – произнес я. Старик, оказывается, знал про меня.
