– Чего смотришь? Помер я, знаю это верно. А тебе тут нечего делать! – проговорил он сурово.
Татьяне, наконец, удалось сглотнуть и произнести:
– Я пришла…
– Догадываюсь, зачем пришла! – перебил призрак капитана. – Да только не дело ты затеяла.
– Послушай! – перед лицом необходимости Татьяна собралась, став прежней, решительной и деловой, и поспешно заговорила, не давая призраку остановить ее. – Это дерево – зло! И станок – зло! Мы должны его уничтожить, чтобы больше не было смертей. Помоги мне – уничтожим его вместе, и ты сможешь упокоиться, не будешь неприкаянным, как теперь!
Капитан ухмыльнулся, но ничего не ответил. Татьяна решила было, что вот сейчас он согласится, но он лишь повел рукой куда-то в сторону, и тут же за его спиной возникла целая толпа.
Призраки.
Татьяна почувствовала, как подкашиваются ноги, и схватилась за стену.
За плечом капитана стоял сутулый мужик в рваной телогрейке и угрюмо щурился на Татьяну. «Гришка-алкаш», – внезапно вспомнила она. Он выглядел и вовсе бесплотным – кисель, а не человек. Но его настроение угадывалось безошибочно: он тоже был совершенно не рад визиту Татьяны. Позади Гришки высилась стена из плотного тумана – хотя нет, и в ней Татьяна угадала человеческие очертания. Это были и вовсе незнакомые, ранее погибшие. От них веяло чем-то древним, непознанным, недобрым.
– Уничтожить, говоришь? – переспросил капитан Рогожа, растягивая слова. – И как же?
Татьяна обрадовалась, видя, что призрак не противится ее решению.
– Сжечь! – уверенно сказала она. – Там и керосин есть.
Она указала в темный конец подвала.
Призрак ничего не ответил, только кивнул и отошел в сторону. Остальные тоже расступились.
Обогнув пень – вовсе не зловещий и не страшный, а скорее обыденный – Татьяна вышла к проходу между пустыми громадными ящиками. Где-то здесь были большие ворота, в которые загружали контейнеры – в военное время, когда привозили и увозили все громадными партиями, а заказчик был только один.
Татьяна, не мешкая, прошла в конец коридора, призраки за ней не последовали – остались ждать около пня. Нашарив выключатель на стене, в свете тусклой лампочки, забранной решеткой, Татьяна разглядела в углу канистры. Ухватив одну – ох и тяжелая! – поволокла назад, к пню.
Призраки не мешали ей – но и не помогали. Татьяна тронула дерево – оно не казалось гнилым, но выглядело достаточно сухим, чтобы хорошо гореть. Пока Татьяна поливала платформу керосином, призраки исчезли. «Ну и к лучшему», – подумала женщина.
Наконец, трудная часть работы была закончена. Оставалось последнее: чиркнуть зажигалкой.
Что Татьяна и проделала.
Синий огонек заплясал на кончике зажигалки. Татьяна быстро поднесла ее к пню – и сразу отпрянула. Пламя жарко вспыхнуло, побежало по краю платформы, пожирая древесину. Вскоре пень был целиком объят огнем.
– Ну вот и все, – с радостным облегчением произнесла Татьяна. – Поколдуй теперь, если сможешь!
Пламя загудело. Татьяна развернулась и быстрым шагом направилась к выходу.
Но возле двери ее ожидал сюрприз: дверь не отворялась. Татьяна толкала ее, дергала за ручку, стучала ногой – все тщетно. Она в отчаянии оглянулась на пламя, и ей показалось, что в огне мелькают лица тех, кто погиб.
Они смеялись над ней.
– Проклятое дерево, – прошептала Татьяна.
Из глаз брызнули слезы. Она продолжала трясти дверь, но та была закрыта намертво.
Татьяна вновь обернулась. Горел уже не только пень. Занялись стоящие рядом деревянные ящики. Вдобавок повалил дым.
«Если огонь и не доберется сюда, я задохнусь», – поняла Татьяна. Руки сделались ледяными, хотя в подвале становилось все жарче и жарче. Вновь потекли минуты напрасных усилий. Татьяна билась об эту дверь, словно птица, пойманная в силок, понимая про себя, что вот он – конец. Глупый, неотвратимый. Страшный.
Она уже теряла сознание, оседая на пол, когда снаружи раздались несколько энергичных ударов. После этого дверь чудесным образом распахнулась, и возникший в проеме Егор – ее родной, надежный, сильный Егор – подхватил ее на руки.
– Что ж ты удумала, дурочка, – бормотал он, таща ее наружу, на воздух, и радуясь про себя, что так вовремя заглянул домой и обнаружил записку.
… Татьяна открыла глаза, лежа на траве. Здание фабрики пылало, а вокруг стояли бабы из второй смены во главе с Любой. Егор был рядом, поддержал голову, помог сесть.
– Очнулась, Танюша? Обещай – никогда! Никогда без меня не лезть в пекло!
– Обещаю, – выговорила Татьяна и улыбнулась пересохшими губами.
А потом они шли вдвоем, держась за руки, домой.
Но ничего еще не кончилось. В ту минуту, когда Егор с Татьяной подходили к казарме, земля снова содрогнулась от сильного толчка. Егор моментально помрачнел и остановился.
– Вот оно, – зло и безнадежно сказал он. – Теперь все. Если в шахте кто и выжил в прошлый раз, теперь точно – все.
Не сговариваясь, они кинулись к шахте.
А навстречу им несли шахтеров, одного за другим – изможденных, грязных, но живых. Вот и Шуркин Андрей, и муж той ткачихи, с которой Татьяна ругалась из-за некачественной работы, и другие…
– Как?! – Татьяна прижала руки к груди. – Чудо…
