-Насчет климата я бы поспорил, -Гломов покосился в сторону окна, за пуленепробиваемым стеклом которого небо разрезали вспышки молний. -Ладно, я не силен в бизнесе, поэтому тебе, разумеется, лучше знать.
Его ответ Анну успокоил -по крайней мере, она явственно расслабилась, привыкнув, что обычно Игнат не старается особенно копаться в ее делах, выполняя только свои непосредственные обязанности.
Вошла горничная, быстро сервировала стол, явно уже привыкнув, что хозяйки в клубе меняются каждую неделю, и смотря на Анну без особенного почтения. Брюнетка еле заметно поморщилась -она не терпела от обслуги пренебрежения, привыкнув, что весь персонал «Серебряной кобры» ее уважает и опасается, помня, на кого работают. А вот в Сочи у нее власти не было -и пусть клуб был ее вторым детищем, официально она была здесь никем и то, что ее слушались, было поистине каким -то чудом. А открыто заявлять о своих правах было чревато -по крайней мере, Морозова не собиралась столь явственно перехватывать у Тани власть, хотя и быть в тени своей бывшей танцовщицы не намеревалась.
-Неудачное время я выбрала для отпуска, не думаешь? -прервала молчание брюнетка, обхватив тонкими пальцами с ярким маникюром стакан минеральной воды. -Думала, что тут море, солнце, пляж… А оказалось… -она усмехнулась. -Слушай, может, мы город перепутали? Во всех путеводителях и справочниках написано, что в Сочи сентябрь -бархатный сезон, а что я вижу? Таких гроз даже в N -ске не было.
Гломов задумчиво вонзил вилку в бифштекс из телятины, обложенный поджаренным картофелем и присыпанный мелко нарезанной зеленью кинзы.
-Отпуск? Ты бросила «Кобру» и ресторан, оставив на хозяйстве Лизу, ради того, чтобы поваляться на пляже?
-Это что, противозаконно? -приподняла брови брюнетка.
Игнат сделал вид, что поглощен едой, хотя вряд ли ощущал вкус мяса и вообще чувство голода.
Противозаконно. Пожалуй, именно это слово емко характеризовало Анну и всю ее жизнь. И как он, долгие годы считавший работу в полиции, борьбу с преступностью и вообще с любой несправедливостью, своим призванием, оказался в свите этой беспринципной женщины? Он ведь не хотел этого -поначалу. Он был всем доволен -ну, за исключением обилия работы и невысокой зарплаты, но да, пожалуй, доволен. И менять ничего не собирался. И когда в его кабинет вошла эта эффектная особа, сделавшая ему совершенно невозможное предложение, он отказался -сразу и категорично. Потому что знал, что от таких, как Анна Морозова, следует держаться подальше -таким, как ему.
А потом его уволили, хотя причина увольнения была озвучена крайне невыразительная, да и заменить его было некем. Но увольнение состоялось и он в одночасье оказался без работы, совершенно деморализованный и пытающийся понять, как такое вообще могло произойти.
Денег день ото дня становилось все меньше, шансов найти новую работу не предвиделось, все же N -ск был городом не особенно большим и Гломов вскоре понял, что кислород ему перекрыли -ненавязчиво, но основательно. И поначалу на Морозову даже не подумал -у него и без этой дамочки хватало неприятелей.
Она снова возникла в его жизни и снова предложила пойти работать к ней, хотя он в упор не понимал, зачем ей в свите человек, уже уволенный из полиции. Будь он в должности -это было бы понятно, все же «своего» мента иметь весьма полезно. Впрочем, Анна могла назвать своим все Управление Министерства Внутренних Дел по городу, но нет -ей зачем -то требовался именно он. Уволенный, не уволенный -ее это не волновало. И Игнат сдался, не понимая, собственно, причину своего согласия. От безысходности? Из любопытства? Продался за деньги? Или он просто понял, что эта внешне хрупкая особа, пахнущая какими -то фантастическими духами, от него не отстанет?
Работать под началом Анны оказалось не так уж и плохо -новые люди, новые впечатления и возможность вплотную приблизиться к той стороне жизни, о которой он раньше не особенно и знал. В «Кобру» каждую ночь съезжались самые влиятельные люди не только города, но и соседних регионов -и будь Игнат при должности, некоторых из них он имел бы полное право если и не пристрелить на месте, то арестовать, зная, что им светит лет десять «строгача». Но в «Серебряной кобре» не было преступников -были клиенты. Одуряюще богатые клиенты, которые приезжали только ради того, чтобы выразить хозяйке клуба свое почтение и расслабиться, любуясь бесподобными танцовщицами. Впрочем, под определение «бесподобно» подходили только две девушки. Две королевы. Две богини. Именно ради них все и затевалось. Именно они делали кассу. И именно они являлись для Анны самой великой ценностью -это Игнат понял сразу. Да и как было не понять?
