-Вот у него и спросишь, -буркнула рыжеволосая, не желающая отвечать на этот вопрос. Мотивы Ивана были ей прекрасно известны и сомнений не вызывали, но Рахло вряд ли поверит, что блондин не хочет ее смерти только потому, что он влюблен в нее еще со времен «Серебряной кобры». Не особенно уважительная причина. Ради денег или каких -либо материальных благ -да. Ради собственной жизни -да. Но ради прекрасных женских глаз? Никогда и ни за что.
-Я -то спрошу, -кивнул собеседник с нехорошим выражением в холодных глазах, и Таня вздохнула, испытывая желание позвонить бывшему покровителю и отменить встречу -не было гарантии, что Рахло отпустит его живым или хотя бы невредимым.
-Не сомневаюсь, -фыркнула она пренебрежительно, отправляя в рот оливку, начиненную мелко нарубленной смесью из мяса криля и маринованного красного перца.
Иван появился, когда девушка самолично наливала себе мартини из здорово ополовиненной тяжелой бутылки. Трое охранников ввели его буквально под конвоем, явно предварительно тщательно обыскав, хотя Таня была уверена, что особой необходимости в этом не имелось.
-А Егор? -удивилась экс -танцовщица, отметив, что явился блондин в одиночестве.
-Прости, Танюш, не смог с ним связаться. Понятия не имею, где его носит, -тепло улыбнулся парень, смотря на нее так, словно и не было между ними никаких разногласий.
Рыжеволосая кивнула, хотя отсутствие Егора не доставило ей удовольствия -хотелось вытрясти из охранника информацию, которой тот, бесспорно, располагал.
Рахло тем временем разглядывал визитера исподволь, неторопливо, но оценивающе, и остался явно не в восторге -трудно было понять, чем вызвано его недовольство, но оно имелось.
-Андрей Васильевич, я полагаю? -Иван, пользуясь испарившимися секьюрити, приблизился к барной стойке и устроился на табурете рядом с Таней, в качестве приветствия поднеся руку бывшей фаворитки к своим губам. -Соскучился, -беззвучно пояснил он на удивленный взгляд девушки, заставляя вспомнить, что с некоторых пор они уже не только друзья.
-Чай, кофе? -играя роль радушного хозяина осведомился Рахло, хотя в его глазах радушия не было ни капли.
-Коньяк, если можно, -на счет того, кто в доме хозяин, блондин не обольщался, но и прогибаться не намеревался, что и непринужденно демонстрировал. -Танюш, ты хотела поговорить? Я весь внимание.
Девушка некоторое время помолчала, просто смотря в его глаза и вспоминая, какое в них светилось восхищение, когда она выходила на сцену. Ей дарили много цветов, но Иван неизменно доставлял самые шикарные букеты, хотя порой ей и хотелось швырнуть все эти флористические изыски ему в лицо.
Одет Иван был достаточно просто -темные джинсы, мягкая белоснежная толстовка, волосы привычно взлохмачены, и эта почти юношеская небрежность заставляла забыть о том, что перед ней давно уже не мальчишка, а вполне состоявшийся в жизненном плане мужчина, достаточно привлекательный и, что немаловажно, по уши в нее влюбленный.
-Я даже не знаю, можно ли тут что -то сделать каким -то разговором, -со вздохом призналась Таня, придвигая ближе к нему блюдо с закусками и дождавшись, пока официантка оставит их одних. -Все так запутано, что я уже ничего не понимаю.
Отбросив за спину волосы и оперевшись на барную стойку, экс -танцовщица поведала своему бывшему покровителю то, что произошло в «Пантере» за последние почти что сутки. Рахло не перебивал -просто вертел в пальцах коктейльную трубочку, изредка ломая пластик, и размеренными глотками пил кофе, аромат которого помогал Тане сосредоточиться и не потерять нить повествования.
-Мда. Ситуация, -подытожил блондин, когда она закончила говорить и уткнулась взглядом в опустевший бокал, гипнотизируя ягоду вишни, лежащую на дне. -Честно говоря, я вообще не в теме. Лия ведет какую -то свою игру, которая как -то отличается от того плана, который она мне озвучила. По крайней мере, похищение девушки -как ее, Мелисса? -вообще не вписывается.
-Лия? -Рахло с неохотой подал голос. -Кажется, мне придется признать, что Лилька на самом деле не мертва. Она ненавидит свое имя -полное, я имею в виду -и всегда требовала, чтобы мы звали ее только так. Лия и никак иначе. За двенадцать лет ничего не изменилось, значит…
Его голос чуть дрогнул. Таня вскинула голову, вцепляясь глазами ему в лицо, но увидела лишь привычную спокойную маску, разбавленную странным выражением в голубых, словно подсвеченный лед, глазах.
Что там было -грусть? Боль? Осознание предательства? Радость, что сестра все -таки жива, и готовность простить ей всю эту грязную игру? Таня не знала -боялась приглядываться. Боялась получить ответ.
