– Тогда у меня к вам, Алевтина Александровна, будет еще один такой… хм… несколько необычный вопрос. Скажите, а Василий Юрьевич никогда не проявлял к Екатерине интереса как мужчина? Вы только не подумайте, пожалуйста, что я интересуюсь этим из праздного любопытства. Просто известны такие случаи, когда удочеренные или усыновленные дети становились предметом таких вот поползновений к ним со стороны приемных родителей. Поэтому мне необходимо прояснить и этот вопрос, – объяснила я.
– Да, я тоже об этом и слышала, и читала, Татьяна Александровна. Так что я совсем не считаю ваш вопрос праздным. Но уверяю вас, что со стороны Василия Юрьевича ничего такого даже близко не было. Повторяю: хозяин видел в Екатерине только чужого ребенка, попавшего к нему в дом исключительно по желанию его супруги, которую он очень любил и исполнял все ее, скажем так, прихоти, – сказала Рахматуллина.
– Понятно, – кивнула я. – Вот вы сказали, что Людмила Анатольевна попросила вас какое-то время пожить в коттедже, а потом вы отправитесь в свою городскую квартиру. А коттедж достанется Людмиле Анатольевне? – спросила я.
– Нет. Еще при жизни Василия Юрьевича было составлено завещание. Согласно этому документу, все имущество, и движимое, и недвижимое, переходит Екатерине, стало быть, и коттедж тоже, – сказала Рахматуллина.
– Почему так? – удивилась я. – Ладно, я понимаю, что Василий Юрьевич был старше своей жены и, уж наверное, мог озаботиться завещанием. Но логично было бы оставить все свое имущество Кристине, ведь так? И уж никак не чужой девочке, к которой он к тому же и относился не особенно хорошо?
– Не знаю, – пожала плечами моя собеседница. – Вроде как чтобы, если вдруг что случится, Екатерина не осталась ни с чем. Все-таки не родная дочь, приемная.
– А откуда у вас такие сведения? Ну, по поводу того, что Веретенниковы составили завещание на свою приемную дочь? – спросила я.
– Так ведь я тоже была вместе с ними в нотариальной конторе, – сказала Алевтина Александровна и пояснила: – Веретенниковы думали, что при составлении завещания нотариусу потребуется свидетель. Но поскольку завещание было открытого типа, то свидетель оказался ненужным.
– Ясно, – сказала я, вставая. – Кто-нибудь еще был в нотариальной конторе? Как вообще все проходило? Кто-то о завещании знал? Та же Екатерина?
– Нет, никого больше не было, только мы втроем. Ну и нотариус. Мы в отдельном кабинетике бумажки подписывали. Кто знал о завещании – не могу сказать. При мне они и дочери своей приемной ничего не говорили.
– Тогда на этом мы с вами, пожалуй, разговор закончим. Не исключено, что мне, возможно, потребуется еще раз с вами встретиться, Алевтина Александровна, если возникнет такая необходимость. Напишите мне ваш номер телефона, чтобы я могла заранее с вами созвониться, – попросила я.
Рахматуллина взяла из комода небольшой блокнот, вырвала оттуда листок и написала на нем свой номер телефона.
– Вот, пожалуйста, возьмите, – протянула она мне листок.
Я распрощалась с женщиной и вышла с территории коттеджа. Затем я осмотрелась и увидела небольшую группу людей, стоящих поодаль около небольшого магазина. Судя по вывеске, это был продуктовый мини-маркет. Я подошла к ним и поздоровалась:
– Здравствуйте, уважаемые соседи. Я являюсь частным детективом и провожу расследование убийства Кристины Владимировны Веретенниковой.
– Да, такая трагедия, – вздохнула пожилая женщина в летнем цветастом костюме.
– Меня зовут Татьяна Александровна Иванова, мне необходимо поговорить с вами, – продолжила я.
– А о чем говорить-то? Нас уже вчера полицейские опрашивали, – с некоторым неудовольствием ответил молодой мужчина спортивного телосложения, в синих джинсах и серой футболке.
– Я провожу независимое от полиции расследование, – объяснила я. – Я тоже выясняю, как преступник мог проникнуть в коттедж. Может быть, кто-то из вас что-то видел или слышал?
Молодой мужчина, который сообщил про дознание полиции, пожал плечами:
– Лично я ничего не слышал. Сначала мы с женой смотрели фильм, а потом я уснул и спал всю ночь. Так что даже если что-то и происходило, то мы ничего не слышали.
– Я, кстати, тоже ничего не слышала, – сказала женщина среднего возраста, в шортах и шелковой блузке без рукавов. – Да у нас тут вообще-то тихий район, по ночам все спят как убитые… ой… что-то я не то сказала, простите. – Женщина смутилась.
– Да, Дарья Семеновна, вот ты сказанула… нарочно не придумаешь, – с усмешкой заметила еще одна женщина примерно ее возраста, в открытом сарафане на бретельках.
– Да ладно, Ирина Георгиевна, ну, оговорилась, что, с вами, что ли, такого никогда не бывает? – с некоторой обидой сказала Дарья Семеновна. – Я просто имела в виду, что за столько лет здесь ничего подобного не происходило, вот и все.
– Я поняла вас, – кивнула я. – Но все-таки, может быть, кто-то из вас заметил что-то необычное?
