– И еще вопрос, – осенило вдруг меня. У Кристины коттедж двухэтажный, а здесь – трех. – Установлены ли у вас в коттедже камеры?
– Да, – с легким удивлением ответила Валентина. – А что?
– А есть такие, с которых видно, что происходит у соседей? В доме Веретенниковых, в частности? – уточнила я свой вопрос.
– Ой, нет. У нас только на воротах и на первом этаже в холле камеры стоят.
– Спасибо. Всего вам доброго, – попрощалась я с ней.
– И вам тоже.
Я подошла к своей машине, села за руль и собралась ехать в город. Я планировала встретиться с бывшей воспитательницей Екатерины – Вероникой Георгиевной Стародубкиной. Однако сначала необходимо было выяснить, располагает ли женщина свободным временем.
Я набрала номер воспитательницы и, услышав: «Да, я слушаю», начала разговор.
– Вероника Георгиевна? – уточнила я.
– Да, это я.
Голос у воспитательницы был приветливый и мелодичный.
– Вероника Георгиевна, меня зовут Татьяна Александровна Иванова. Я частный детектив и провожу расследование убийства Кристины Владимировны Веретенниковой, – начала я, но Стародубкина меня перебила:
– Ой, как хорошо, что вы позвонили! Скажите, а Катя нашлась? С ней все в порядке? Где она сейчас находится?
Воспитательница буквально забросала меня вопросами.
– Вероника Георгиевна, местонахождение Екатерины пока, к сожалению, неизвестно. Но мне необходимо с вами встретиться для разговора, – сказала я.
– Да… конечно. – Интонации женщины стали встревоженными.
– Где и когда мы можем с вами встретиться? – спросила я.
– Да можно прямо сейчас. У меня сегодня свободный день. Мы можем встретиться у меня дома, – предложила Вероника Георгиевна.
– Очень хорошо, ваш адрес у меня есть, подъехать к вам я смогу… ну, скажем, минут через двадцать – двадцать пять, – сказала я.
– Тогда я вас жду, Татьяна Александровна.
– До встречи, Вероника Георгиевна, – сказала я, нажала на «отбой» и поехала.
Вскоре я уже стояла у пятиэтажного дома Стародубкиной и набирала номер квартиры на пульте домофона. Вероника Георгиевна открыла подъездную дверь и ожидала меня в тамбуре. Это была худощавая блондинка лет сорока пяти – сорока восьми, одетая в голубой домашний трикотажный комплект, состоящий из туники и свободного покроя брюк.
– Проходите, – пригласила женщина.
Вероника Георгиевна проживала в однокомнатной квартире. Я прошла в единственную, довольно просторную комнату, которая служила и спальней, и гостиной. Стены комнаты были окрашены в приятный светло-зеленый цвет, на полу был постелен ламинат, тоже светлого оттенка.
У одной из стен расположился широкий диван, обитый шерстяной материей темно-серого цвета в клетку. Перед диваном лежал гладкий ковер темно-коричневого цвета. На нем стояли обеденный стол и четыре стула вокруг него. А у окна – компьютерный стол со стоящим на нем ноутбуком. Еще я заметила небольшой книжный шкаф и комод.
В целом квартира Стародубкиной сочетала в себе функциональность, практичность и удобство. Цветы в керамических горшках на подоконнике придавали жилищу уют и свежесть. На одной из стен я заметила большую фотографию с детьми разных возрастов. Очевидно, это была групповая фотография с воспитанниками Вероники Георгиевны.
– Располагайтесь, – сказала Стародубкина и села на диван.
Я села рядом с ней.
– Татьяна Александровна, по телефону вы сказали, что местонахождение Катюши до сих пор неизвестно, – начала Вероника Георгиевна и нервно стала стучать пальцами по дивану.
– Да, пока мы это не выяснили, – кивнула я. – Но полиция продолжает поиски и делает все возможное, чтобы ее найти. Я, в свою очередь, помогаю полицейским сбором информации. Поэтому я пришла к вам. Ведь именно вам она отправила эсэмэску с просьбой о помощи, так?
– Да, все верно, – подтвердила Стародубкина.
– Расскажите, пожалуйста, при каких обстоятельствах вы получили от своей бывшей воспитанницы просьбу о помощи, – попросила я.
– Ну, я читала книгу, а потом собиралась принять вечерний душ и лечь спать. Но тут запищал мой сотовый, подавая знак об эсэмэске. Я прочитала и сначала не поверила своим глазам. Вы знаете, что было написано в сообщении? – спросила Вероника Георгиевна.
– Знаю, ваша бывшая воспитанница написала, что «она ее утопила», и попросила помочь, – сказала я.
