Танец со змеей полностью

Они дождались, пока охотник исчез за каменным выступом, и продолжили осторожный путь вперед. Сколько беглецы ни гнали мысль о манящем пятне света, она продолжала властвовать где-то в уголках сознания каждого. Там, где все еще покоились надежды на скорый выход из леса. – Если лес расступился хоть раз – значит, вскоре он может расступиться навсегда.

Надежда нисколько не помогала. Казалось, проще было идти вперед, думая лишь о близости цахари. Но мысль о границе царства тьмы отличалась упорством и предлагала рискнуть все настойчивей. Бросить все, крикнуть: «К Богам это – я ухожу!», – и бежать вперед, надеясь, что лес пропустит и останется где-то позади.

Твердь охотников не кончалось, сколько ни искали беглецы признаки того. Нужно было все так же красться вперед, нестерпимо долго рискуя каждый миг попасться цахари на глаза, быть учуянными или услышанными.

– Давай, вперед! – Октис толкала Гордея, и тот послушно полз к ближайшему укрытию, пока она смотрела по сторонам с луком наготове.

– Вперед! – Приказывала она, и все повторялось снова.

Снова и снова.

Рев цахари слышался где-то позади. Может быть, путники миновали охотничий капкан, а, может, теперь те гнали их в самую западню.

Раздался треск поблизости, и ведущая обогнула Гордея, чтобы осторожно выглянуть из-за их очередного укрытия.

***

Гордей смотрел на сгорбленную напряженную спину. Смотрел в спину своего спутника, попутчика, друга, врага, защитника, противника, палача? – Кто она? Кто этот человек – кто эта женщина, что ведет меня? Бежать вперед, не оглядываясь! Но она не отпустит. Почему?

Мне только и надо, что быть быстрее тебя. – Сказала Октис у закрытых ворот Древората. – Только и надо, что быть быстрее тебя. Только и надо, что быть быстрее тебя. – Фраза вновь и вновь билась об стены сознания, словно вода в колодце. От многочисленных повторов голос перестал принадлежать Октис Слезе и исходил уже от кого-то другого. Он твердил, что достаточно быть только быстрее.

Где-то за мишурой мыслей Гордей крался на звук. Источник его беспокойства стоял посреди леса – одинокий, ужасный. Ничто вокруг не могло заставить его сдвинуться с места.

Гордей подошел ближе. Пень, заросший мхом. Обстроганная ветка. Кираса. Торчащее ребро. И голова. Его голова – книжника, богомола, беглеца. Голова развернулась, и тьма в пустых глазницах взглянула на него. Челюсть зашевелилась:

– А ведь только и надо, что быть быстрее...

Гордей нащупал под балахоном тростниковую обмотку на заточенной кости – нож лесного охотника. Сжал руку так, что на ладони проступил пот.

Зачем она ведет меня? Какой балласт же я для нее представляю! Какую помеху! Но она возвращается за мной и ведет вперед. Ненавидя, презирая. И все-таки ведет. Зачем, если не для того, на что меня обрекла с самого начала?

Достаточно быть быстрее меня! Меня кинут вперед. Меня разыграют в нужный момент, как кучку костей. Кучку костей! Я – страховка. Я – отвлекающий маневр. Я – жертва, я – дань! Я лишь послушное животное, которое ведут на убой. Она заодно с ними.

Мне только и надо, что быть быстрее тебя. – Он вытянул нож и отвел руку в сторону, глядя на спину затаившейся рядом спутницы.

Если повезет, тонкое лезвие зайдет меж ремней. Здоровую и живучую вольную ведущую этим не убить, но можно сбежать от нее кустами.

И роли сменяться... – Прошептала мертвая голова. – Раненная ведущая не сдастся без боя и надолго займет лесных охотников.

Ну же! – Продолжала она. – Вспомни тех, кто не миновал опасности в Кулоне. В отличие от тебя. Ты оправдался спасением своих книг. Которой из трех оставшихся? На этот раз все просто: либо ты, либо она тебя.