Танец со змеей полностью

Она два раза подставит его таким решением, ведь он остался там внутри и без оружия.

– А Вам, князь, разве не нравится?

– Как сказать. – Он пожал плечами. – Вид, конечно, красивый. Достаточно увидеть противоположность красивому, чтобы понять красоту. Но любая красота со временем приедается. Я знаю этот вид с рождения, и за время моей жизни он почти не менялся. Ты, Аса, единственное, что хорошего произошло с ним за долгое время.

– Вот как. – Только и смогла ответить она.

Октис слегка растерялась, когда Каменной перешел «на ты». Но по этикету в том не было ничего крамольного. Князь остается князем, а Аса, как ни крути – только простая крестьянская девка, что прыгнула выше головы и хочет остаться на этой высоте.

Все же что-то еще пряталось в его словах. Он опять завуалировано льстил ей, одновременно оставляя недосказанное «но». Тогда – словно чужими устами. Теперь – словно танцовщица имела ценность только здесь – на этом месте. Стоит ей лишь отойти, вид на округу и она сама потеряют всякую цену в усталых княжеских глазах.

– Я Вам нравлюсь, князь? Вы считаете меня красивой? – Октис и сама не поняла, почему сказала это. Будто не она, а какая-то другая девица на мгновение взяла контроль над ее телом.

Он немного помедлил с ответом, решил пройтись, чтобы не стоять нелепым истуканом на месте.

– Понимаешь ли в чем дело. Есть женщины – молодые и наружности вроде бы приятной. Можешь даже назвать такую красивой. И убеждать себя считать именно так. Но на самом деле толка с этого нет. Есть женщины, – продолжил он после небольшой паузы, – что вроде бы не многим лучше первых. Несовершенны, неидеальны – хотя бы потому, что идеала не существует. Но они появляются рядом с тобой, вторгаются в твое общество, и, если не придать себе внутренней строгости, твой разум пляшет только вокруг них. Ты из таких. Твердь не обошла тебя вниманием. А Творцы – своим.

– Я часто слышу это. В последнее время чаще. Но не понимаю, что это значит. – Опять она говорит не то, что уже решила – что должно было вывести их на прежний светский уровень.

– Что ты притягательна, красива…

– Да, красива! – Она перебила князя. Какой уж тут этикет – она неожиданно откровенничает с загорийским князем Кременом Каменным. Чей отец двадцать противостояний назад превратил в пепел все, что она знала до того и что уже никогда не узнает. С князем, которого этим же вечером убьет – вернее, поможет убить. – Как люди меряют красоту? Это ведь не состязание. И что людям с красоты? Какой с нее толк?

– Некоторые зарабатывают на ней состояние или занимают высокое положение в обществе. – Улыбнулся князь.

– Но как? Почему?

– В мире слишком много ужасного, отвратительно, чтобы, увидев что-то хоть как-то приближенное к идеалу, не стремиться к нему тут же. Для танцовщицы ты задаешь слишком глубинные вопросы. – Вздохнул он. – Они могут разрушить твою красоту в чужих глазах, повредить твоему успеху.

– Успех – он приходит и уходит. – Возразила Октис. – Не служит залогом, не охраняет… от предначертанного Творцами. Не этого стоит желать…

– Тогда чего? – Удивился Кремен.

– Не знаю. Найти свое место, может быть.

– Никогда не стоит верить на слово всему, что говорит женщина. – Он улыбнулся. – Особенно – хитрая. А ведь женщина, которая нанесла на кожу лица слой косметики только, чтобы сделать вид ее отсутствия – обязательно хитрая.

Октис встрепенулась, подумав о замазанной татуировки перволинейного.

– Да, в свете Отца я вижу этот слой. – Продолжил Кремен. – Хотя там – в палатах – я готов был поверить в твою естественную красоту. Для девушки, которая так искусно подводит глаза углем, ты задаешь не те вопросы. Что в тебе еще ненастоящего?

– Я не подвожу. Глаза такие, как есть. – Протараторила она, и, кажется, все же взяла над собой контроль. – Князь, не рассматривайте меня, как каменную статую, которой замазали трещины. Настоящая я в том, что не люблю быть объектом внимания, ничем того не заслужив. Считайте меня танцовщицей, – по крайней мере, до тех пор, пока Вы будете живы, – в моем танце нет места ничему поддельному.

Князь ответ оценил. Высокий свет вообще любил хорошо поставленные и заранее обдуманные фразы. Октис собирала ее из отдельных слов с самого начала их беседы, вспоминая всю великосветскую ерунду, которой ее учили мастера.

– Что ж, – Кремен взглянул на положение Отца в небе, – я считаю, что время пришло. Я хочу, чтобы твое выступление началось до того, как Отец будет в зените.

Октис оглянулась на темное светило – узнать, сколько времени у нее есть.

– Тогда, я, пожалуй, откланяюсь. – Она поклонилась и с княжеского разрешения направилась обратно в зал.

Жители портовых городов часто подолгу не видят и не замечают большой воды рядом с собой. Будь то море или река, они могут не взглянуть на нее в течение дня, сезона, а то и всей жизни. И уж редко кто из них умеет плавать – тем более, хорошо.