Также до нее вдруг дошло: чтобы попасть в Загори, Вороней ведет ее через Змееву долину. Покинутое место, полигон ее детских воспоминаний, переживаний и ночных кошмаров. Скорее всего, они уже в долине, просто он ей не говорит. С той деревни и бани прошло уже около полтора суток, они обогнули лес по дороге, ночевали в поле и теперь уже должны быть здесь.
– Мы ведь в Змеевой долине, да?
– Да, ты чувствуешь?
– Нет, просто посчитала... – Ей стало немного стыдно, что она не «чувствовала». Но оставалось ощущение, словно она уже прикасается к праху родственников, хранящему их очертания. Надо затаить дыхание и быть осторожной: любое грубое действие – и их образы начнут обваливаться, превращаясь просто в кучу пепла.
Лес расступился, и путники сразу увидели реку Змеиную, изгибающуюся в низине долины. Октис старательно накладывала образы из детства на представший вид, но, к своему сожалению, не находила соответствия. Она даже начала изменять воспоминания, лишь бы побыстрее удовлетворить и расквитаться с этим болезненным стремлением. Стремлением доказать самой себе, что она не забыла и не осквернила все, что было до загорийцев. Они поехали дальше по дороге вдоль изгибов реки. Дорога была старая, местами заросшая. Видно было, что ею теперь не часто пользуются.
– А теперь здесь кто-нибудь живет?
– Как сказать. – Зевнул Вороней. – Храбрецов крестьян больше не нашлось, чтоб здесь жить. Понимаешь, не из-за змей. Пограничная территория все-таки. Пока Царь не поставит тут гарнизоны, не думаю, что ситуация изменится. Но слухи ходят разные. Тут действительно есть группы людей, которые желают уединения и свободы от царских да княжеских законов.
– Разбойники?
– Есть и разбойники, но не только. По сути, это слепая зона Эдры. Думаю, Царю не интересно, что происходит здесь, пока тут не появятся войска Загори.
– Если здесь не безопасно, зачем мы идем через долину?
– Так быстрее, завтра мы уже будем в городе Старосиле при князе Решае. Да и неужели ты не хочешь увидеть родное место? Это стоит риска?
– Нет, я хочу. Стоит.
Мать уже совершила большую часть своего пути, а Отец и вовсе поспешил скрыться за горой на западе, прежде чем воспоминания Октис начали кое-как сходиться с окружающим видом. Тому способствовал найденный скелет деревни – всего лишь местами виднеющиеся доски. Все заросло травой, занесено пылью и грязью, но проступающие в ландшафте прямые линии и правильные углы не могли обмануть взгляд.
– Нам вон туда. – Всадница указала на возвышающийся над этим местом утес.
Она затаила дыхание, когда горбоноги начали ползти вверх по склону и тяжелее дышать. Потом, забравшись на возвышенность, Октис спешилась. Это было именно то место – ее дом. –
Октис оглядывалась по сторонам, боясь опять обмануться. Все совпадало, но казалось теперь каким-то игрушечным, камерным, словно само небо спустилось ниже. Виднелись лишь очертания построек, фундамент и оскалы горелых досок. Здесь был сарай. Справа – небольшой загон для скота и прочей живности. Прямо – сама мельница и прилегающий дом. И никакого забора. На месте мельницы до сих пор стоял каменный круг. Октис провела по нему ладонью и вспомнила, как однажды ее руку так чуть не раздавило. Отец вовремя пнул ее, отшлепал, и Актися убежала зареванная. Через несколько мгновений она уже бегала за птицей, выпущенной во двор, забыв о недавних печалях. Октис сложила руки на груди, отвернулась и пошла дальше по направлению к реке. Уселась на краю утеса. Она помнила его пологим, заросшим травой. Но за время ее отсутствия, он, видимо, обвалился. Теперь край был острым, склон – крутым и лысым, испещренным змеиными норами.
– Ты бы поостереглась. Как бы он не обвалился.
– На мою жизнь хватит. – Сказала Октис и уставилась обратно. На мертвенно тихий пейзаж вокруг, на извивающуюся речку внизу. На низину справа, где была деревня Зерки. Там сейчас все подтопило – либо очередное буйство реки, либо это место без старания людей все-таки ушло под воду.
– Хорошо. – Суетился Вороней. – Организуем здесь привал. Побудешь подольше. Я пожарю мясо – покажу тебе, как это делается. Только ночью будем идти и обойдемся без сна. Я не хочу спать среди твоих гадкий побратимов.
– Ладно. Только дай мне посидеть одной. Не трогай меня хотя бы какое-то время...
***
Жареное мясо в исполнении Воронея оказалось не в пример вкуснее, чем ее опыты в обуздании огня. Она, едва вкусив его в первый раз, забыла на время о печалях.
