С последнего пробуждения в поту и слезах прошло уже несколько часов, и рассвет за окном сменился теплым днем. Словно насмехаясь над Рейганом, солнце радостно заглядывало во все окна его спальни.
Порой он пытался слушать разговоры в коридоре, выспрашивал о своем брате и матери у приносивших еду слуг, подходил к окну в надежде увидеть кого-то из них во дворе. Но чаще всего в эти дни он думал о человеке, которого всю жизнь называл отцом. Лорда Гверна никто не назвал бы идеальным. Нравом он обладал вспыльчивым, порой слишком много пил и раз за разом изменял жене. Но при всех его недостатках в одном отказать лорду было невозможно – он любил сыновей.
А потому последние его слова, пропитанные презрением, больно ранили Рейгана. Отец… отказался от него. Отвернулся прямо на его руках. Все, что происходило после этих слов, словно подернулось дымкой. Вроде бы кто-то вел Рейгана обратно в замок. Мама?
«Не смей, не смей, не смей…»
Слезы вновь навернулись на глаза, но сил плакать больше не было. Все, что он мог, – просто свернуться калачиком в постели, размышляя о своей новой, нечеловеческой участи.
После пробуждения в первую ночь Рейган чувствовал себя странно. Его тело отныне стало пристанищем для двоих: его самого и темной сущности, которая ждала своего часа в тайных закоулках разума. И хоть за дни заточения он, казалось, наизусть выучил каждый уголок своей комнаты, Рейган ни разу даже близко не подошел к высокому зеркалу. Он всю жизнь прожил рядом с ликанами, но никогда не задумывался о том, что значит быть ликаном. Рейган честно признался себе, что боится. Стыдливо, по-детски, боится увидеть вместо своих глаз желтые зрачки и торчащие изо рта клыки.
Он до сих пор помнил ужасный момент превращения: тебя как будто перекручивает изнутри, одновременно окуная в кипящий котел. Бренн как-то рассказывал, что такое бывает только в самый первый раз, последующие трансформации привычны и скорее неприятны, чем мучительны. Но детский разум помнил лишь боль.
Его размышления прервал звук – стражники шли по коридору и переговаривались. Рейган вскочил с кровати, преодолел заветные пять шагов до двери и прислушался.
– …и не знаю. Ночью отгорел погребальный костер, а утром на троне сидел уже новый лорд, сынок его.
– Да уж, а все думали, что он не жилец уже. Я его как увидел со стены ночью: весь в крови, лицо черное… Жутко стало! Думал, в замок явился сам Бугул-Ноз!
– Я слышал, он главаря ихнего за шкирку тащил. Ну, из-за кого лорд-то погиб.
Стражники остановились.
– Тащил, тащил… Что с ним сейчас? Молодой лорд был так зол, что этот волчара, поди, ворон уже кормит!
– Не, не, – понизил голос его собеседник, – я слыхал, в темнице он, в нижней.
– Незавидная участь. Говорят, кто там посидит, с ума сходит. Мол, духи казненных мучают пленников, а от холода сама душа инеем покрывается.
Удаляясь, вскоре голоса и вовсе стихли. Рейган сполз по двери спиной, пытаясь осознать происходящее. Зажмурившись, он приложил ладони к лицу. Значит, лорда Гверна похоронили, Бренн в темнице, а Кайден занял отцовский трон.
В голове Рейгана творился полнейший хаос. Вопросы роились словно пчелы, сменяя друг друга. Почему это произошло именно с ним? Что теперь будет?
Незаметно наступил вечер. Слуги в очередной раз оказались глухи к его просьбе позвать хоть кого-то, будь то мать или даже Атти. В приступе отчаяния он подошел к окну, распахнул створки и оценивающе посмотрел на выступ внизу. Если получится, с его помощью можно перебраться на соседний балкон, а там и в ответвление коридора. О том, что будет, если не получится, он предпочел не думать.
Моля богов, Рейган перелез через подоконник и повис на нем руками. Еще вдох, и, опустив руки, он скатился вдоль стены. Спустя пару мгновений падение закончилось, и Рейган с несвойственной ему грацией опустился на уступ.
Опасный трюк дался легко, и Рейган с удивлением осознал новые возможности своего тела. Ощутив прилив храбрости, он решил не останавливаться. Прыгнув на соседнюю крышу, побежал к балкону.
Как назло, правая часть коридора хорошо освещалась. Попасть к матери, минуя три этажа стражников, казалось невыполнимой задачей. Путь вдоль темной части коридора был практически бесполезен, разве что…
Кивнув самому себе, Рейган скрылся во тьме. Создавалось впечатление, будто его тело само знало, что делать. Он слышал шаги стражников задолго до их появления, передвигался абсолютно бесшумно, тушил факелы в коридорах и прекрасно ориентировался в темноте. Было ужасно непривычно красться тайком по замку, где еще недавно он ходил с высоко поднятой головой. Но сейчас ответы волновали его гораздо сильнее сжимающегося от горечи сердца.
Вход в темницу, как и ожидалось, хорошо охранялся. Рейган стоял, выглядывая из-за угла и обдумывая варианты, когда на его плечо легла тяжелая рука.
– Что ты здесь делаешь? – Знакомый шепот едва нарушил тишину коридора.
Он обернулся и позади себя обнаружил Атти.
– Я хотел увидеть Бренна, – почти беззвучно прошептал Рейган, зная, что острый слух Атти позволит ему разобрать слова.
