Невидимые чёрные ленты вьются вокруг Керы, неслышно оплетают её щиколотки, обвивают руки, обматываются вокруг шеи. Это она не успеет. Не успеет сделать даже выдох, предшествующий выстрелу. Ещё хоть на полшага ближе, ещё хоть одно лишнее движение…
— Верни мне его, — нарушает затянувшееся молчание Кера.
— Кого?
— Винбарра. Это ты виновата в его смерти. Делай, что хочешь, но верни.
— Я не знаю, как это сделать, — Анна утомлённо качает головой.
— Поклянись, что ты вернёшь его! — Кера грозно хмурится. — Поклянись! Иначе я убью тебя прямо сейчас!
Анна смеривает остриё стрелы отстранённым тусклым взглядом.
— Я тоже могла убить тебя. Там, у святилища Каменных Ступеней. И не убила.
— Но ты убила
— Исправлять? — её губы трогает горькая усмешка. — О, небеса, как же я устала от этого слова… Я не хотела зла. Ни тебе, ни твоему Королю. Я просто защищала дорогого мне человека. Это было важнее. Важнее всего на свете.
— Мне всё равно, чего ты хотела. И мне всё равно, как ты снова будешь справляться с Самозванцем. Но ты сделаешь это. Ты вернёшь Винбарра!
— Если бы я только знала, как…
— Так узнай! — уже почти кричит Кера. — Забирай своего Самозванца и делай с ним, что хочешь, но верни мне то, что не принадлежит ни тебе, ни ему! И не смей, не смей прикасаться к нему, пока Винбарр делит с ним одно тело!
Анна озадаченно моргает. Негромко хмыкает. И вдруг совсем уж неожиданно улыбается.
— Спасибо.
— А?.. — Кера осекается, нервно переступает с ноги на ногу.
— Спасибо, что вернула его, — бледное и заметно осунувшееся лицо Анны в мгновение ока преображается, когда потухший взгляд исчезает в сиянии янтарного света. — Я знаю, это вышло случайно. Мев говорила мне. Но — спасибо. Я не смогла бы жить дальше без него.
Она вновь улыбается — открыто, искренне.
— Спасибо за твоё упрямство. За твою решительность. За преданность своему возлюбленному. У тебя есть чему поучиться, и я усвою этот урок, обещаю. Спасибо, что помогла мне понять сейчас нечто очень важное.
— Ты поняла, как освободить Винбарра?! — суровое лицо Керы вмиг озаряется надеждой, почти мольбой.
— Я поняла, что невозможно быть честной наполовину. Прежде всего — с самой собой. Я поняла, за кого я должна… Нет, не должна. За кого я
Кера хмурится, медлит секунду, другую. А затем коротко кивает, опускает лук, отступает на шаг. Чёрные ленты неохотно распутывают свои петли, выпуская несостоявшуюся жертву из сетей. Не проходит и четверти минуты, как она вновь исчезает за пеленой дождя.
Анна ещё некоторое время глядит ей вслед. И её печальная улыбка отчего-то кажется во сто крат страшнее любых отчаянных криков.
Она приходит к его святилищу на второй день после, ближе к полудню. Без охраны. Без оружия. Неужели, неужели она…
— Ты пришла. Ты всё-таки пришла ко мне, — болезненная теснота в груди опускает голос почти до шёпота. — Спасибо, спасибо, что ты пришла…
Она не шагает навстречу. Не подаёт ему руки.
Такая родная, такая близкая. Такая несправедливо, безжалостно и мучительно далёкая…
О, как же он жаждет заключить её в объятия! Как хочет ощутить её тепло, как страстно желает поверить, что между ними не случилось ничего непоправимого, что он по-прежнему нужен ей, нужен, нужен! Даже таким, каким он стал. Таким, каким он
— Такого больше не повторится. Я обещаю, — собственный голос звучит непривычно сухо.
Ему вторит другой: хриплый и полный желчи:
«Как легко ты раздаёшь обещания, которые не собираешься исполнять».
Анна медленно качает головой.
— Я не боюсь тебя.
«А стоило бы, безрассудная дева. Напрасно ты вернулась. Беги, пока ещё можешь. Беги!».
Она смотрит на него. Смотрит внимательно, смотрит не мигая. Смотрит как на… кого? Константин не может понять. Её прямой и спокойный взгляд неуловимо тревожит, зарождает в груди воющую воронку неуверенности, которая с каждой секундой, с каждым новым молчаливым мгновением становится всё более невыносимой, всё более опустошающей.
Что она видит? Уж не то ли же самое, что разглядел в нём и Катасах? То, к чему он не захотел приближаться снова. И именно поэтому так больше ни разу и не приходил к Константину.
— Ты ведь понимаешь, да? — нарушает тягостное молчание он. — Понимаешь, что я больше не смогу отпустить тебя?
Она вновь качает головой:
— Мне не нужно уходить. Я там, где и хочу быть, — на секунду в медовом янтаре её глаз, полных какой-то пугающей решимости, вспыхивают солнечные искры.
Сердце больно колотится в рёбра.
— Тогда будь со мной! Навсегда! Я брошу весь мир к твоим ногам: покорённым, сломанным, исправленным, мёртвым, живым — каким ты только захочешь! Только будь со мной!
