Представив вытоптанную дорожку, опоясывающую Землю наподобие второго экватора, я усмехнулась и огляделась. Полянка, где закончился мой бешеный кросс, была совсем небольшой и окруженной темными соснами. Похоже, я убежала далеко в лес, даже этого не заметив. Вот что значит мчаться сломя голову! Хорошо хоть, что не повстречалась лбом с одним из этих монументальных стволов многолетних елей.
Перед моим внутренним взором опять встала картина плененного анаха. И взгляд янтарных глаз ожег сердце болью. Конечно, все можно исправить… если знать — как! А что я могу? В Кеприи я — мастер танца стихий! Но здесь я — обычная девчонка, каких великое множество. По щекам потекли слезы бессилия, из-за которых окружающий пейзаж принял облик зеленого пятна различных оттенков. Как будто из самой души вырвалась старая песня:
Под аккомпанемент своего голоса я закружилась по полянке, вкладывая в слова песни всю себя:
И вдруг отметила какое-то движение в мельтешении зеленых пятен. Даже не зрение, а какое-то другое чувство подсказало, что я уже не одна. Я резко остановилась и нащупала в кармане трико старый газовый баллончик: мало ли какие маньяки бродят по нашим лесам.
Да вот так вот… такой веселенький столбняк: стою на еле заметной тропинке, которую окружают исполинские деревья. Ветви с сочными багровыми листьями начинались метров в пяти от земли, а верхушки щекотали синевато-серые облака. Я чувствовала, что рядом кто-то есть, но никого не видела.
— Паранойя, паранойя! — нервно хихикнула я, и, сжав в маленьком карманчике баллончик со слезоточивым газом, заорала как можно более грозно. — Эй, кто там прячется в лесу?
От звука моего голоса казалось даже ветер оторопел, потому как все звуки стихли. Да нет, не паранойя, решила я изменить себе диагноз, а мания преследования. Да еще с глюками и звуковыми эффектами. Консилиум психиатров по мне плачет.
— Выходи, а то газовым пистолетом воспользуюсь! — дрогнувшим голосом добавила я.
Пистолет звучит более грозно, чем баллончик, — решила я, — может, маньяк сам испугается?
Но тут загадочный преследователь все-таки решили поберечь мне нервы.
— Не надо в глаза мне бить тестомётом! — испуганно прорычал рядом стоящий красный куст, что шевелился вне зависимости от ветра. — Я и так все верну!
Я, испуганно взвизгнув, отскочила в сторону. Из кустов вывалилось существо, которое я поначалу приняла за медведя. Но тут увидела красные шаровары: похожие всегда носил добрый здоровяк по имени Дике.
— Ку-ку, — растерянно протянула я. — Еще один пацак!
И тут до меня, наконец, дошло: красная листва, белесое небо, мохнатики, скачущие по багровой траве… Я снова в Кеприи! Да еще в славное теплое время соты, которое местные кличут ревень. Еще раз взвизгнув, теперь уже от восторга, я схватила мохнатые лапы звероподобного валла и закружилась с ним в круговороте дикой пляски радости.
Но потом, разглядев абсолютно круглые от ужаса глаза валла, решила повременить с подобным проявлением своих эмоций:
— Ты кто, чудик? — ласково протянула я, отпустив густую шерсть валла: тот сразу отпрянул в прикрытие куста. — И откуда? Из Валрада?
— Я все-все верну! — проскулил тот, не вылезая из-под куста. — Прямо сейчас побегу к Дику и все отдам! И прощения попрошу! И ничего больше брать не буду!
— К Дику? — переспросила я. — Ладно, значит, нам по пути. Проводи меня к нему, а то я тут не очень-то в местности ориентируюсь. Тебя как звать-то, пацак?
— Я не пацан, — обиделся валл. — Я взрослый! Зовут меня Бак.
Он все-таки нехотя вылез из кустов, в густой шести застряли багровые листья, напоминая мне осенние болота с россыпью клюквы. Ну что ж, назвался взрослым — надо соответствовать, хотя валл был примерно в два раза ниже Дика и не такой еще круглый. Да и шерсть не торчала свалянными колтунами, а была еще вполне еще гладкой и блестящей. Из всего этого, да еще и из поведения мохнатика, я заключила, что передо мной, скорее всего, подросток. Вслед за собой пацак вытянул из упругих ветвей красные шаровары и запихал их в большой холщовый мешок.
Похоже, Бак вполне осмелел, поскольку даже попытался обнюхать меня, за что получил по любопытному носу. Но это ничуть не смутило чересчур непосредственного валла: мальчишка лишь махнул лохматой рукой, сметая приставшие песчинки с влажного темного носа:
— Фух, — восторженно рыкнул он. — Он тебя пахнет морем! Садись на меня, я быстро побегу, а то будем плестись до заката.
Я растерянно моргнула: каким морем? Хотя, что я знала о здешних запахах моря, воды, рек, как и о существовании всего этого? Может, просто-напросто песок есть только там, где море? Или пахнет рыбой… интересно, здесь есть рыба?
